Первая
Шрифт:
"Ты нервничаешь, Эм?" - раздался её шепот.
"Да, - пробормотала я в ответ.
– А ты?"
"Чертовски!" - сказала она, улыбнувшись какой-то девушке, проходящей мимо. Я прищурилась и посмотрела на нее. С невозмутимым видом она осматривалась по сторонам, а ее тело выглядело спокойным и расслабленным. Она выглядела так, будто ей было наплевать на весь этот мир.
"Ты издеваешься надо мной, да?" - спросила я, притормаживая перед двойными входными дверьми. Она покачала головой.
"Нет. Ни капли.
Тому, кто никогда не был в старшей школе[10], она представляется в виде большого страшного монстра. Равно как и для обычного ученика начальной школы ученики средней школы представляют собой нечто вроде какой-то мистической загадки - вот только что они были тут обыкновенными детьми, и вдруг, каким-то таинственным образом, они превратились во взрослых. И между этими сакральными позициями нет ничего общего.
Для учеников начальной школы ученики старшей становится Богами или Богинями, так как они перешли на высшую ступень. Они уже оставили позади себя детство, однако при этом все еще не являются врагами, подобно взрослым. Они просто стараются подражать кому-то и желают жить своей жизнью.
Теперь, когда я стала старшеклассницей, я поняла, какими смешными и нелепыми были все мои предшествующие суждения. Быть подростком - вовсе не значит, что нужно разрушать все вокруг себя. Иными словами, жизнь тинэйджера - весьма сложное дело!
Глава 5
Спустя месяц после начала учебы в старшей школе до меня дошли плохие известия.
Все субботы в нашем доме почти всегда начиналась одинаково. Я просыпалась от рева громкой музыки, доносившейся из стереосистемы, установленной в гостиной. Джордж Стрэйн в очередной раз пытался убедить какую-то наивную молодую девушку, что любит ее. Выбор песни в данном случае был совсем не важен, не важен был и певец - какой бы ни была песня и кто бы её не исполнял, моя мама всегда стремилась помочь исполнителю, старательно добавляя в песню свой пронзительный и крайне фальшивый вокал.
В теории эти действия осуществлялись по весьма простой и несомненно очевидной причине - мама обожала слушать свою музыку и любила делать это громко, очень громко. Подумаешь, что сейчас только семь тридцать утра? Ну и что? Но на самом деле столь ранний концерт предназначался для нас с Билли и должен был оторвать наши задницы от кровати, чтобы составить ей компанию или же просто помочь с работой по дому. А поскольку сейчас мой брат отсутствовал, то эта серенада посвящалась только мне. Надо сказать, что спустя некоторое время я и сама стала довольно хороша в исполнении подобных концертов. Но однажды утром в октябрьскую субботу я проснулась в тишине.
Приподняв голову, я окинула сонным взглядом комнату, сфокусировав внимание на куче одежды, лежащей на полу, потом протерла заспанные глаза, изгоняя из них сон. Как только мои босые ноги встретились с холодным октябрьским утром, я влезла в спортивные штаны и, скользнув ногами в тапочки, вышла из своей комнаты. Остановившись на верху лестницы, я вслушалась в тишину, царящую в доме. Я даже затаила дыхание, чтобы лучше слышать, - ничего, ни единого звука. Если бы я не знала, что к чему, то подумала, что в доме никого нет. Проведя рукой по
"Мама?" - спросила я, остановившись на пороге кухни. Она сидела за столом, прислонив одну руку ко лбу, другой бессмысленно теребила пакетик с чаем, лежащий на блюдце рядом с ее чашкой. При звуке моего голоса она подняла взгляд. С легкой улыбкой на лице она поманила меня к себе.
"Подойди ко мне, милая", - тихим дрожащим голосом произнесла мама. Она плакала.
Прежде чем подойти к ней, я сделала осторожный шаг вперед и спросила: "Что-то случилось?" Она схватила меня и подтянула к себе, а затем, обняв за талию, уткнулась головой мне в живот. Я положила руки на её плечи и с бешено стучащим сердцем, в страхе, сковавшем мое тело, уставилась на неё. "С папой все в порядке?" - спросила я. Она помотала головой, но так ничего и не сказала. "Билли? Он что - ранен, он…"
"Нет, дорогая. С ним все в порядке, как и с папой", - она вздохнула, отстранилась от меня и кивнула, указывая на стул, стоящей рядом с ней. Я села и с нетерпением принялась ждать объяснений. Она глубоко вдохнула и начала говорить.
"Где-то с полгода назад твоя тётя начала замечать, что с её самочувствием стало что-то не так, но не придала этому особого внимания. Раньше она никогда не ходила по врачам, но около месяца назад ей все-таки пришлось сделать это. Думаю, ты заметила, как сильно похудела тётя Китти?"
"Да. Я думала, что она опять сидит на одной из своих безумных диет ", - усмехнулась я. Моя мама тоже грустно улыбнулась.
"Некоторые из них и правда были немного дикими, а что, разве нет? Вспомни хотя бы кукурузную диету?" Мы обе рассмеялись, вспомнив, что тетя до сих пор не прикасается к кукурузе, после того как в течение пяти недель ела только ее. "К сожалению, нет, дело не в этом. У нее появились сильные головные боли, которые ничем не снимаются, и кроме того, она всегда чувствует себя уставшей. В конце концов она обратилась к врачам, и те обнаружили хроническую почечную недостаточность". Я отпрянула в удивлении и растерянности. Как это понимать, что это? Мама прочитала мой невысказанный вопрос и продолжила. "Почки тети Китти работают всего лишь на четверть от того, как должны работать. Это продолжалось в течение многих лет, но так как у нее не было никаких неприятных симптомов, она даже не подозревала о своем состоянии".
"Неужели все так плохо?" - тихим поникшим голосом спросила я. Мама кивнула.
"Да. Прямо сейчас врачи, по большей части, держат все под своим контролем, но состояние дел с неизменной постоянностью ухудшается. Препараты, которые она принимает, не могут остановить процесс или замедлить его. На следующей неделе они собираются отправить её на диализ".
Я почувствовала, как мое сердце рухнуло, и в отчаянии уставилась на маму. Раньше я уже слышала этот термин и знала, что это не совсем хорошо. Правда, сейчас люди могут жить на диализе в течение многих лет, но в начале восьмидесятых медицина была не столь развитой. "Что будет с ней дальше, мама? Откуда у нее это?" - в полной растерянности выдохнула я.