Первая жена
Шрифт:
– Ой… – вздохнул Виталий, – сложное это дело – взаимоотношения! Послушаешь Саню – вроде бы полностью он прав! Поговоришь с тобой – тоже соглашаешься!
– Вот именно! Лучше не влезать! А то и с дочерью отношения испортим, и ничего не изменим в лучшую сторону.
– Ладно! Извини, что я вмешиваюсь. Это и вправду не мое дело. Расскажи лучше, как твоя работа? Нравится?
– Ой, про работу я могу сказать только одно: это счастье, что я пошла работать! – с воодушевлением произнесла Майя.
– Неужели? – усомнился Виталий.
–
– Какие?
– Ну я же давно не работала, не очень себе представляла всю эту кухню: особые правила, порядки, принятые в коллективе… А что касается творческой части, я имею в виду непосредственно свою производственную деятельность, то мне все очень нравится!
– Знаешь, Майка, – Виталий почему-то засмущался. – Ты молодец! Смотрю на тебя и поражаюсь. Столько в тебе чистоты, открытости…
– Да брось ты! – Майя отмахнулась было от неожиданного поворота разговора.
– Нет… правда… Я же понимаю, какой непростой кусок жизни ты преодолела. Понятное дело, страдала, мучилась, болела… А прошло время – и ты вернулась! Ну в саму себя, в прежнюю, в настоящую! – Он опять замялся. – Не знаю, понятно ли я говорю, только поверь мне: я искренне восторгаюсь тобой!
Майя сидела напротив и смотрела на своего давнего друга во все глаза. Они знали друг друга целую вечность, и никогда ничего подобного Виталий ей не говорил.
– Ведь ты не озлобилась, не замкнулась… Наоборот, нашла в себе силы и желание преодолеть боль, приняла решение о работе. Это же здорово, Майка!
Майя задумалась над словами Виталия. За все это время она не очень-то анализировала свое внутреннее состояние. Когда было плохо, по-честному страдала. Когда справилась с проблемами, стала смотреть вокруг себя со свойственным ей оптимизмом. Никакого геройства или повода для восторга она в себе не находила и в то же время не могла не верить в искренность слов Виталия…
– Знаешь, что я тебе отвечу?! – она смотрела на друга открыто и серьезно. – Я скажу тебе, Виталий, спасибо! Тебе и своей соседке Маринке! Не детям своим, не подругам, которых, по сути, у меня и нет… А тебе и ей!
– Да я ж не к этому, – засмущался Виталий.
– Подожди, не перебивай! Дай теперь я скажу! Просто прими от меня благодарность за то, что был рядом все это время. Даже Марине я не так благодарна, как тебе. Она же рядом живет, ей проще и зайти, и чем-то помочь. А ты далеко. Ты специально приезжаешь, ты выделяешь для меня время, ты делишь со мной досуг… Это дорогого стоит! Спасибо тебе…
Слезы подошли к горлу. Она расчувствовалась и ненадолго замолчала. Потом, справившись со своим состоянием, продолжила:
– Знаешь, если бы не ты, я бы, наверное, разочаровалась в самом понятии «дружба». Вот ты представь: совсем одна! То была семья, общество, Санино дело, в которое я была посвящена и крутилась среди его сотрудников… Были поездки, выходы
*
Светлана – младшая дочь Сани и Майи – родилась через два года после Виктора. На фоне вечно орущего сына она казалась ангелом во плоти. Спала от кормления до кормления, была спокойна, улыбчива и не доставляла родителям никаких хлопот. Майе это казалось удивительным, поскольку начало беременности протекало очень непросто. И тогда ей думалось, что с младшим ребенком будет еще больше проблем, чем с сыном, поскольку, как ей объясняли в женской консультации, состояние родителей в момент зачатия и процесс протекания беременности оказывают на формирующийся плод колоссальное значение… И тем не менее…
Саня любил дочь даже больше, чем сына. Тот рос подвижным, неугомонным, не слишком-то послушным ребенком. Вечно разбитые коленки, царапины, испачканные куртки и промокшие ботинки раздражали отца. Он ставил Светлану в пример:
– Посмотри на сестру! Она младше тебя, а какая опрятная. Все игрушки на местах, вещи в порядке. А у тебя?!
– Пап! Но она же девчонка!
И этим аргументом исчерпывались все доводы Виктора.
Со школой у Светы тоже не было никаких проблем. Училась ровно, пусть без особых успехов, но и без провалов. Твердые четверки всех устраивали.
С Виктором было гораздо сложнее. Тот учебе предпочитал спорт, двор, а став постарше, поездки за город и турпоходы. Балкон был заполонен его вещами: палатки, рюкзаки, спальные мешки и прочая утварь туриста-любителя. Зато он не сидел перед компьютером, ненавидел телевизор и даже к выбору мобильника подходил с точки зрения функциональности и практичности, исключив для себя понятия «модно» и «круто». Как ни странно, школу он закончил неплохо, хотя учебой практически не занимался, в институт с помощью отца и соответствующих вливаний поступил с первого раза. В институте его дух путешественника и искателя приключений разгорелся с новой силой. Он обрел единомышленников, продолжая открывать для себя новые места на просторах родины.
Саню не очень радовали увлечения сына. С одной стороны, ничего плохого в них не было. Наоборот, здоровый образ жизни, активная социальная или, как говорили еще, гражданская позиция. С другой, отец ожидал увидеть в сыне соратника, помощника в собственном деле. Ему был необходим единомышленник, компаньон, партнер. Кто же еще, если не сын? Дочь Светлану он тоже не сбрасывал со счетов, видя и для нее достаточно перспектив в своем бизнесе. Однако главная идея была связана именно с сыном, а он, Виктор, никак, похоже, не стремился влиться в команду отца. Саню это не просто волновало, а искренне расстраивало. Хотя на словах Виктор говорил: