Первая, вторая, третья
Шрифт:
— У нас нет кабинок, но есть… — начала она довольно вежливо.
— Кабинки на телеграфе, — перебил Всеволод Федорович. — Если у вас нет отдельного кабинета, так прямо и скажите, мы поедем искать.
— Есть! — По каким-то признакам она поняла, что перед ней магнат, потому растеклась маслом. — Два банкетных зала, один на пятнадцать человек, другой… большой зал.
— Годится.
— На пятнадцать занят, — робко сказала она.
— Большой свободен? — раздраженно спросил Всеволод Федорович. — Я снимаю его целиком на сегодняшний вечер.
— Да-да, свободен… Но он на
— Девушка, — шагнул к ней Виталий, — вы не слышали? Ваш большой зал снимают полностью. Проводите нас и обеспечьте обслуживание.
В зале стояли два длинных стола, интерьер украшен со вкусом, в стиле модерна начала двадцатого века. Не успели сесть, появились два официанта, заказ взял на себя Виталий, не беря в руки папку с меню:
— Лучшее, что есть из коньяков и блюд.
— Так, — после того, как они убежали, произнес Всеволод Федорович по-русски. — Лиза, твой муж обращается с тобой плохо?
Виталий и за перевод взялся, но она показала пальцем на рот, затем на Эндрю, Всеволод Федорович сказал по-английски:
— Ты хочешь, чтоб нас понимал и Эндрю? Когда ты успела выучить английский? Ты же не имела рвения к учебе.
— Простите, сэр, — обратил на себя его внимание Эндрю, открывая чемоданчик с ноутбуком. — Лиза не говорит, она будет писать, поэтому я поставлю компьютер на стол, если вы не возражаете.
— Конечно, не возражаю.
— Но прежде обязан подготовить вас к неприятностям, вы готовы их услышать?
— Готов.
— Дело в том, что Лиза… Нет, вы лучше прочтите, она написала, когда прислуга ушла варить кофе. Потом я несколько раз отправлял ее варить кофе, чтобы поговорить с Лизой.
Он развернул ноутбук к нему, Всеволод Федорович прочел вслух:
— «Я не Лиза…»
Родион прошелся к окну, ему нужно было время подумать, а Влада не должна заметить, что с ним творится. Между тем в его душе царила буря, он испугался не на шутку, одновременно пал духом, ярость тоже заняла свою нишу, безумно хотелось оттаскать любовницу за волосы, а то и удавить ее.
— Я… — внезапно рассмеялся он, но тут же и оборвал смех, дальше говорил, помогая себе рукой. — Нет, ты не соображаешь, что несешь. Придет же такое в голову… Лиза после аварии… она не способна управлять… боится дорог и автомобиля…
— Лиза боится? — не поверила она. — Заливай кому угодно, только не мне.
— Все, все, все! Я ухожу, потому что на глупость мне нечем ответить.
— Тебе нечего ответить, потому что я раскусила тебя и твою сообщницу. Вы договорились дурачить всех, но, Роди… Родион, я прошу тебя, одумайся. Если я догадалась, то рано или поздно догадаются и другие. У новой Лизы все другое — походка, манера держаться, жесты, она слушает по-другому! Да, вы продумали, как ей себя подать, и главное — не выдать. Поэтому она якобы повредила в аварии горло, осталась без голоса. Все равно вас раскусят…
— Замолчи. — Он не закричал на нее, тем не менее сказал внушительно: — Приехал ее отец, а кому, как не ему, известны повадки дочери? Ему эта чушь не пришла в голову.
— Придет, — заверила Влада. — В конце концов и папа Лизы заметит подлог. Я не знаю, что
Когда он упомянул обстоятельства, которые им управляют, то не лукавил ни на йоту, именно обстоятельства вынудили его встать на опасную тропу, но Владе это нельзя знать. Родион подошел к любовнице, взял ее за подбородок, поцеловал в губы, после сказал всего одно слово:
— Дура. — И ушел.
— Родион! — закричала Влада, ударив по постели кулаками.
А дверь номера захлопнулась. Влада упала лицом в подушки и заревела. Ревела громко, будто ее пытают раскаленным железом, била кулаками подушки и каталась по кровати. Она поняла, что Роди ушел навсегда.
Он сбежал по лестнице вниз не в лучшем состоянии, выскочил на улицу под дождь, постоял, охлаждаясь. Дышал, как после секса в первую минуту. Родион чувствовал крах и готов был капитулировать, но… Не получится! Вот в чем ужас. Что предпринять — идей не приходило. Он добрался до автомобиля, упал на сиденье, внезапно возникла потребность с кем-нибудь поделиться страхами. Родион позвонил Марату — главному мозговому центру.
— Роди, какого хрена трубу отключил? Нашу Лизу повез папаша катать по городу.
Новость плохая, но Светлана вела себя примерно, значит, и ее подавил страх, сейчас другое беспокоило его, Родион спросил:
— Вы где?
— За ними поехали. Они зашли в кабак, твой тесть снял банкетный зал, туда не пробраться, я пытался. Зал на втором этаже…
— Она догадалась, — прохрипел в трубку Родион.
— Что? Кто?
— Влада. Она все поняла. Про Лизу все поняла… Что делать?.. Скажи, что делать? Я не знаю…
Очевидно, Марат уловил по тембру, что происходило с Роди, некоторое время молчал и вдруг сухо задал вопрос:
— Где она?
— Пока в гостинице.
— Мы едем. Когда она выйдет, поезжай за ней и держи меня в курсе, по какому маршруту вы следуете. Ты все понял?
20
Настал час X, Светлана подняла глаза на Всеволода Федоровича, чтоб он по ним определил, то есть убедился: она не его дочь. Потрясение трудно описать, а он был потрясен, смотрел на Светлану с ужасом и, кажется, не верил, что такое сходство реально. Безусловно, дар речи Всеволод Федорович потерял, однако не упал с сердечным приступом, что с людьми бывает в подобных случаях.
Принесли коньяк и легкую закуску, официант разлил напиток по бокалам, но Всеволод Федорович ничего не видел.
— Выпейте, сэр, это поможет, — сказал Эндрю.
Механически Всеволод Федорович взял бокал и проглотил коньяк, не закусил, а снова уставился на Светлану, сейчас она была его закуской. Эндрю отпил глоток, Виталий на пальцах объяснил ему, что пить не будет, он сядет за руль вместо босса.
— Будете читать дальше? — спросил Эндрю.
— Ты прочти, — прорезался голос у босса, однако от него не последовало вопроса: а где моя Лиза?