Первая, вторая, третья

Соболева Лариса Павловна

— Домашний адрес назовите.

— А я у него в гостях не была. Напоминаю: звонок.

Он подвинул к ней трубку и практически не слушал, что она там мямлила адвокату, наизусть знал: меня посмели арестовать, прессуют, обвинения сфабрикованы, я не могу больше, вытащи. Стриж рассматривал фотографию не потому, что заинтересовался информацией, он не воспринял ее всерьез, хотя ВиВа назвала фамилию. Просто все в мире старо, как в вечной мерзлоте, в силу вступают корпоративные законы, ситуации повторяются, оттого скучно. Сведения

о задержании высокопоставленной дамы просочились, за нее начали хлопотать, он решил выжать из ВиВа максимум, не удалось. Ее увели, но теперь ненадолго, скоро слетятся коршуны от юриспруденции и выведут на волю сволочь, которая будет бить себя в грудь и прикидываться святошей.

— Че она молола? — поднял плечи Наговицын, хихикнув.

— Придумала отговорку, лишь бы дали позвонить. А может, заодно использовала ситуацию и попробовала нагадить Татарских — мало ли, какие у них трения. Наверное, думала, что мы побежим к нему выяснять про Лизу, которая не является Лизой.

— Что ж ты так легко сдался?

— Давят сверху. Ага, уже. Не надо делать удивленное лицо, будто не знаешь, каким образом кидают информацию на волю. Ей удалось позвонить из следственного изолятора. Не адвокату, кое-кому покруче. В общем… — И безнадежно махнул рукой, не договорив…

В пять самолет приземлился, а поскольку железная птица принадлежит одному человеку полностью, то и летел он в ней один, не считая двух сопровождающих.

— Он даже ходит, как мешок с баблосами, — тихо выразил восторг Гена.

— Роди, не дергайся, — сказал наблюдательный Марат. — Папа у нас древний, зрение у него хромает, а за два года люди меняются до неузнаваемости. Подмены он не заметит, новая дочь ничем не отличается от старой.

— Дай бог, — выдохнул Родион, нацепил улыбку и двинул к тестю.

— Главное, лапши на уши ему навешай, как я учил, и будь спок.

Всеволод Федорович, не глядя, передал трость назад, ее взял молодой мужчина, а папа Лизы раскинул руки в стороны:

— Здравствуй, Родион. — Он обнял зятя, похлопывая по спине, затем отстранил его и посмотрел в лицо. — М-м… И ты седеть начал? А где Лиза?

— Дома оставил, — взял его под руку Родион. — Да и поговорить нам без нее не мешает. Это мои помощники, работают в охране. Марат и Гена. Садитесь, Всеволод Федорович…

— Там чемоданы надо забрать… — указал рукой назад тесть.

— Гена, Марат, помогите… э-э…

— Виталий и Эндрю, мои секретари, — представил сопровождающих Всеволод Федорович. — Эндрю по-русски знает пять слов, так что к нему обращаться бесполезно, только по-английски.

— Марат, погрузите чемоданы во вторую машину, — распорядился Родион, забирая у Виталия трость. Он помог тестю залезть в джип, затем сел рядом с ним. — Я рад, что вы приехали.

Сейчас его не узнал бы никто, включая родную жену Лизу (настоящую). В этой улыбке было столько подкупающего обаяния,

столько искреннего счастья, что невольно заулыбался и Всеволод Федорович, благодушно похлопав зятя по щеке.

— Как Лиза? — спросил он.

— Уже неплохо. Э-э… за рулем Тарас. Нет, правда, она и выглядит здорово, и характер изменился. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Даже так? А что с голосом?

— На прежнем уровне, — якобы огорчился Родион. — Представьте, серьезных повреждений не получила, ну, пару ребер сломала, ушибов было много, сотрясение, координация нарушилась — это же ерунда. А вот травма гортани… Как эти связки разорвались — врачи разводят руками, случай беспрецедентный, тем не менее отделалась она легко.

— Надо было забрать у нее машину и не давать, раз гоняет как бешеная. — Фразу папы окрасили жесткие нотки.

— Попробовали б забрать, — хмыкнул Родион. — Не знаете Лизу? Да, кстати, ей категорически запретили даже шепотом пытаться говорить, чтоб не травмировать мышцы горла, иначе возникнут отеки, тогда о возвращении голоса придется забыть навсегда.

— Как же вы общаетесь?

Родион состроил смешливую гримасу, якобы задумался, плечи поднял, потом рассмеялся:

— Да как-то научились обходиться без слов.

Рассмеялся и тесть, представив общение без слов и звуков. Рядом с водителем уселся Марат, доложив:

— Багаж получили и уложили. Можем ехать.

— Быстро, — удовлетворенно откинулся на спинку кресла Всеволод Федорович. Машина мягко тронулась, увеличивая скорость. — Знаешь, Роди, я решил отвезти Лизу в Европу, думаю, там с этой проблемой справятся

— Ни в коем случае! — весело сказал Родион. — У меня ж теперь не жена, а мечта! Представьте, ни скандалов, ни грубостей, ни капризов… Не пьет! Не курит!

— Неужели? — радовался отец.

— Нет-нет, упаси бог, чтоб она заговорила, а то как станет прежней, я повешусь на первом же дереве во дворе.

Всеволод Федорович раскатисто расхохотался и согласился с ним:

— М-да, молчаливая жена — сокровище.

— Ну а если серьезно, — вздохнул зять, — то честно признаюсь: я уже подумывал разводиться. Да-да, Лиза стала неуправляемая, напивалась, мне очень часто было неловко за нее. Думал, брошу все к черту и поеду в лес, мне уже обещали неплохое место начальника лесного хозяйства…

— О каком лесе ты говоришь! Размечтался! Думать забудь, ты мне нужен.

— Но вдруг авария… — в упоении продолжал Родион. — Тут уж бросить ее было некрасиво, я решил подождать, когда она поправится. Полной неожиданностью для меня явились внезапные перемены в ней, то ли когда кувыркался автомобиль, у нее в мозгах что-то сдвинулось, то ли она многое поняла, очутившись на грани жизни и смерти… Но сейчас у нас во всех отношениях ажур. Вас она приятно поразит.

— Ей повезло встретить тебя. Ну а как идут дела?