Первая печать
Шрифт:
– Что там? – спросил грешник. – Я слышал какой-то звук.
– По-моему, лесной фаэ, – неуверенно ответила девушка. – Зеленый такой. И лап у него много… слишком много… Что дальше, Теймар? Будем идти, пока не наступит ночь?
– Зачем? Устроимся на ночлег где-нибудь поблизости, разведем огонь. Одеяла я захватил, так что будет намного удобнее, чем прошлой ночью. Дело за малым – выбрать место, но это уж ты как-нибудь сама. Здесь я никогда не бывал, поэтому слеп как крот.
– Но я тоже здесь никогда не была! – растерянно воскликнула Фиоре. – Я понятия не имею, что нужно делать! Ох, боюсь, этой ночью нас съедят…
– Не
– Где?!
– Здесь, – невозмутимо повторил Теймар и, дернув плечом, сбросил на землю свой мешок – его грешник успел прихватить лишь в самый последний момент, и Фиоре даже не заметила, как именно это произошло.
Мешок оказался с секретом. В него помещалось куда больше, чем можно было предположить, – по крайней мере, два больших одеяла уж точно должны были занять все свободное место, но после того, как Фиоре их вытащила, внутри осталось еще много вещей, о назначении которых можно было лишь гадать.
«Мощный дьюс, – подумала она. – Такой же, как Пестрые сестры».
Ремень на запястье сжался, будто откликаясь: «Я тут!»
– А мы так и останемся привязанными друг к другу? – спросила Фиоре. – Я не привыкла все делать левой рукой…
Теймар пожал плечами, и Пестрая сестра, распустив несколько витков, обхватила их запястья по-другому – они по-прежнему были связаны, но получили свободу действий, которой сам грешник немедленно воспользовался. Он запустил левую руку в мешок, выудил оттуда нечто похожее на короткую палочку и застыл, погрузившись в раздумья.
– Не смогу, наверное… – донесся до Фиоре невнятный шепот. – Но попробовать стоит…
Это была дудочка. Когда грешник приложил ее к губам, полился протяжный печальный звук, и Фиоре немедленно захотелось плакать. Играл Теймар очень странно, и она не была уверена, что он играет неправильно, – просто эта музыка была не той, которая предназначена для людских ушей.
Ее даже музыкой назвать было сложно…
– Получилось, – сказал он, перестав играть. – Они пришли.
«Кто пришел?» – хотела спросить Фиоре и вдруг увидела нечто в высшей степени странное. В нескольких шагах от них стояли три зеленых существа – недавно замеченный ею шестилапый зверек, его собрат побольше размером и нечто похожее на ожившую кочку, поросшую травой.
А перед этими существами лежала охапка хвороста.
Навь
– Смотри-ка, – сказала Фиоре. – Что случилось с барьером?
Место невидимой преграды заняла стена из серого камня, мощная и невообразимо высокая – до самого неба. Ее верхний край терялся в ночной мгле, не оставляя надежды даже на то, чтобы перелететь обратно в Эйлам на крыльях ночных птиц, – а после того, как Теймар зачаровал лесных фаэ, Фиоре уже не пыталась понять, где находится предел его способностей. Она видела невозможное – она видела, как лесные духи пришли послушать музыку, которая предназначалась именно для них…
– Восхитительно! – восторженно прошептал грешник, уставившись на стену. – Это намного лучше, чем я ожидал.
– Что такого восхитительного ты увидел? – возмутилась Фиоре. – Нам через нее вовек не перебраться. Или будем делать подкоп?
Теймар обернулся к ней.
– Черная хозяйка бросила все силы на то, чтобы не
Фиоре пожала плечами.
– Из этого следует, что она сейчас слабее, чем прошлой ночью.
Она все же попыталась возразить:
– Но ты-то свою силу не вернул!
– Значит, мы с ней оба не в лучшей форме, – ответил грешник, пожимая плечами. – Так или иначе, я и не собирался возвращаться к тебе домой пешком. Мы ведь один раз уже переместились в Эйлам почти мгновенно, и при этом расстояние преодолели куда большее…
Фиоре обомлела.
– Не хочешь ли ты сказать, что… Теймар, нет! Только не Спящий!!
Его лицо вдруг стало другим – исчезла напускная веселость, на лбу появилась хмурая морщина, а в глазах мелькнул отблеск тщательно скрываемой боли, – но длилось это едва ли мгновение, а потом грешник устремил взгляд куда-то за спину Фиоре.
– Ты пришел, – сказал он очень почтительно. – Мы приветствуем тебя, Хозяин.
Она обернулась.
…Когда-то давно – в те годы еще не был заложен на перекрестке двух дорог поселок, превратившийся с течением времени в большой и процветающий город Эйлам, – на вершине безымянной горы обитал огромный черный медведь. Зверь этот одним ударом мощной лапы ломал столетние деревья, словно прутики, и одна его тень способна была вогнать в трепет целую деревню. О нем говорили только шепотом, всякий раз выдумывая новые имена и прозвания, чтобы ненароком не привлечь чудовище, не вызвать его из леса. Ни один из окрестных жителей даже помыслить не мог об охоте, которая избавила бы гору от грозного хозяина; мало того, они следили за тем, чтобы никто из чужеземцев случайно или преднамеренно не забрел на земли страшного создания.
Так продолжалось почти триста лет.
«Он уже не просто зверь, – говорили старики. – Звери не живут так долго! Он превратился в духа, который теперь будет пребывать на горе вечно». Для медведя время словно остановилось, но весь остальной мир изменился: люди стали смелее, хотя старики упрямо твердили, что вместе со смелостью растет и глупость. Так или иначе, однажды в одной из деревень объявился чужеземец, назвавшийся печатником. «Слыхал я о вашей горе, – сказал он старейшинам. – Правда ваша, медведь из живого создания стал фаэ, и случилось это давным-давно. Но фаэ, хоть и не любят людей, все же не нападают на всех подряд! Позвольте мне подняться на гору, чтобы побеседовать с хозяином и узнать, что стало причиной его гнева».
Мудрые люди, недолго посовещавшись, единодушно признали его безумцем, а с умалишенным спорить бессмысленно – и потому печатнику разрешили идти к горе, навстречу верной смерти. Он отсутствовал пять дней и вернулся, когда в деревне уже собирались писать письмо в Цитадель семи печатей.
Он обнаружил на склоне горы домик, разрушившийся от старости еще лет сто назад, а в самом домике – кости двух людей, мужчины и женщины. Разбудить дьюса было нелегко, но печатник справился, и домашний дух поведал ему, кем были эти двое: они сбежали из одной деревни, спасаясь от гнева родителей, и стали жить в лесу.