Первая Охота

Якубович Александр

— Ты уверен, что за нее попросили всего тридцать франгов? — с сомнением спросил я Вартана, осматривая однокомнатную квартиру в восточных доках, недалеко от набережной.

Обычно за такие квартиры просили не меньше пятидесяти франгов, а частенько — все шестьдесят пять. А тут — тридцать. Мечта, а не квартира!

— Уверен, уверен! Тем более, ты же у нас теперь офицер! Ух! Сколько оклада дали? — лукаво спросил Вартан.

Ефрейтор в участке получал шестьдесят франгов в месяц, младший офицер — семьдесят. Но у меня были серые шнуры с двумя золотисто-белыми гомбочками — а сколько

платили в городском управлении, я мог только догадываться.

— Мне пока только подъемные выдали, — честно ответил я. — Пятьдесят франгов.

— Три степухи подъемных! Мал, заживем!

— Не раскатывай губу, — осадил я друга, — меня же с довольствия на казарме снимают из-за экстернатуры. Тут же тебе не королевская плюс питание, тут все сам теперь…

Вопрос финансов меня волновал, но не так, чтобы очень сильно. Не думаю, что его высокоблагородие заставит меня голодать. Тем более, подъемные мне выдали хоть и под роспись, но секретарь сказал, что эта сумма — найти жилье где-нибудь поближе к северному городу. И эта квартира, пусть и в доках, подвернулась очень удобно, тем более на самой набережной Чиа.

Вартан же, будто и не слушал меня — прохаживался по найденной им квартире важный, как индюк.

— Смотри, тут даже кровати две! Видимо, сдавали раньше тоже паре служивых или рабочих. И ездить мне в академию удобно будет… Тебе как, до управления далеко? — спросил он.

— Не очень. Вроде, минут двадцать на автобусе, если не ждать на остановке.

— Вот! Прекрасное место! Мал, давай! Пятнадцать франгов с носа — столько денег сэкономим! — подытожил Вартан.

Я не видел никаких причин для того, чтобы отказываться от этого жилья. Ключи хозяин нам уже выдал, сказал, зайдет за деньгами через два дня, после смен. А если не понравится — просто опустить их в почтовый ящик или отдать соседке. Воровать тут было решительно нечего, так что такой простой подход я прекрасно понимал.

— Ладно, убедил. Пойдем, тут где-то рядом участок должен быть, отметимся, — сказал я другу, уже выходя из своего нового жилища.

Квартира была и впрямь неплоха. Может, для обычного человека в ней и было пустовато, но после двух лет жизни в казарме нам с Вартаном хватало за глаза. Одна комната на двоих, совмещенный санузел, старая чугунная ванна, потрепанный жизнью, но целый унитаз с рабочим бачком под потолком — а это очень важно! — стол на кухне, простая газовая плита на две конфорки… Была даже небольшая лоджия, где можно было сушить на веревках белье. На первом этаже был телефонный аппарат — тоже нечастый гость в доках, который значительно упрощает жизнь. Короче, отличное место. Со временем мы разживемся радиоточкой или проигрывателем для пластинок, посудой, гражданской одеждой…

Жизнь определенно налаживалась, а ранняя прогулка подняла настроение еще больше. Мы, как курсанты, отметились в ближайшем участке, сообщив свой новый адрес проживания, после чего Вартан отправился в академию, подать документы на выписку из казарм, а я — по данному мне секретарем адресу.

Это было поместье за городской чертой, прямо за старым городом. Чтобы туда добраться, мне придется сменить два автобуса, а потом еще полчаса идти пешком, но приказ есть приказ. По указанному адресу расположилась храмовница, госпожа Алиша де Гранж, которая по заверениям господина Варро займется моим обучением.

О том, почему на самом деле

меня произвели в младшие офицеры и устроили на работу в главное управление, Вартану я не рассказал. Он бы все равно не поверил. Тем более официальную версию подобных телодвижений господина Варро мне озвучил все тот же секретарь: за доблесть и отвагу, проявленную во время нападения на участок и при пожаре жилого дома. Мол, такой талантливый и рвущийся в бой курсант не должен прозябать на лавках академии, а иметь возможность проявить себя на службе государству и Его Величеству.

Легенда была такая себе, но все вязалось в одну историю: я на самом деле пережил налет на участок, а врачи обнаружили меня на пороге весело полыхающей пятиэтажки. Как я понял, госпожа де Гранж соврала, что я бросился внутрь помогать людям и на меня обвалилось то ли перекрытие, то ли еще что… От чего я и получил ранения груди.

Когда я наконец-то добрался до нужного места, солнце уже поднялось настолько высоко, что стало неприятно припекать в плечи. Голову пока спасала форменная фуражка, но я уже чувствовал, как предательские ручейки пота начинают стекать по загривку и собираться в районе висков. Я сейчас был в казенном курсантском кителе — офицерский мне надо будет или пошить, или добыть в управлении, этим вопросом я пока не озаботился — так что выглядел я за чертой Агиона максимально инородно. Особенно с учетом того, что район, куда меня занесла судьба, был, фактически, застроен пригородными дачами аристократии и передвигались тут исключительно на автомобилях.

Я нашел указанный адрес, окинул взглядом высокий кованый забор с такими же массивными воротами, в которые легко могло пойти два грузовика, и стал искать калитку. Как и ожидалось, калитка была заперта, а звонок отсутствовал, так что мне пришлось некоторое время поколотить в железную дверцу, после чего начать обходить поместье по периметру. Может, увижу кого-нибудь за оградой, да попрошу пустить внутрь…

Только я добрался до угла участка и был готов нырнуть в переулок, как калитка за моей спиной распахнулась и грубый мужской голос сообщил:

— Эй! Ты куда собрался? — крикнули с легким акцентом.

Я мигом развернулся и увидел перед собой высокого подтянутого мужчину средних лет в свободных штанах, темной армейской майке и высоких ботинках. Вызвав собственный образ в голове, я понял, что безнадежно проигрываю незнакомцу: я был в курсантском кителе, форменных штанах и высоких сапогах, а на голове напялена фуражка. Да еще и застегнутый на все пуговицы, по уставу.

— Пытался найти, кто откроет, — ответил я, приближаясь к незнакомцу, — я от его высокоблаго…

— Я знаю, кто ты, — ответил мужчина, — вытаскивал твою задницу из горящей квартиры.

Мужчина протянул мне руку.

— Пириус, — представился незнакомец.

— Курсант полицейского факультета, Маловер Кейн, второй год обучения, — ответил я, пожимая ладонь мужчины.

Пириус только хмыкнул, а потом по-простому развернулся и пошел обратно на территорию.

— Давай, Маловер, шевелись! Солнце уже высоко! Ты как, воды хочешь? Сегодня жара какая-то поднялась, аж душно…

От такого неформального общения, без чинов и титулов, мне стало немного не по себе. Так бы я мог разговаривать с каким-нибудь знакомым на улице, но уж точно не с человеком, который открыл мне калитку в богатом загородном поместье.