Первая ночь
Шрифт:
Если я не ошибся, наступившая пауза была четвертой по счету.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Но почему, как?..
— Она ведь моя тетушка, не ваша!
— И я благодарю за это Небеса! Даже обезумев от любви, я бы ни за что не стал флиртовать со своей теткой, это был бы верх неприличия.
— Само собой разумеется!
— Что мне делать, Эдриен?
— Продайте машину и возьмите билет на самолет до Гидры.
— Вы — гений! — прежним бодрым голосом воскликнул Уолтер.
— Благодарю, друг мой.
— Вешаю трубку, возвращаюсь домой, ложусь в постель, ставлю
— Окажите мне небольшую услугу, прежде чем уедете, Уолтер.
— Все, что угодно.
— Помните наше маленькое приключение на Крите?
— Помню ли я? Еще бы мне не помнить! Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, какое у вас стало лицо после того, как я уложил того охранника…
— Я в Амстердаме, и мне необходим доступ к таким же установкам, как на Крите. То, что меня интересуют, находятся в кампусе Свободного университета. Сумеете помочь?
Уолтер помолчал, размышляя.
— Перезвоните мне через полчаса, посмотрим, что я смогу сделать.
Я вернулся к Кейре. Айвори предложил поужинать в гостинице. Он поблагодарил Вима за помощь, сказав, что вечером мы обойдемся без его помощи. Кейра спросила, как дела у Уолтера, и я ответил, что хорошо, даже прекрасно. В середине ужина я извинился и поднялся наверх, чтобы позвонить. Номер Уолтера оказался занят, потом он наконец снял трубку:
— Завтра в 9.30 вас ждут в Амстердаме, на улице де Бойлелаан, 1081. Не опаздывайте. Лазер будет в вашем распоряжении один час, и ни минутой больше.
— Вы волшебник! Как вам это удалось?
— Все равно не поверите!
— Рассказывайте!
— Я связался с университетом, представился президентом нашей Академии, сказал, что должен немедленно поговорить с их генеральным директором и прошу его как можно скорее перезвонить мне в Академию, оставил номер телефона и электронной почты — дабы не решили, что это шутка. Дальше все было легче легкого. Через четверть часа мне позвонил из Амстердама директор Центра, некий профессор Убах. Я рассыпался в благодарностях за поздний звонок и объяснил, что в Голландии сейчас находятся двое наших лучших исследователей, что они заканчивают важнейшую работу и им необходим лазер дли проверки некоторых данных.
— И он согласился нас принять!
— Да. Я пообещал, что в благодарность за эту маленькую услугу Академия удвоит квоту приема голландских студентов. Не забывайте, он считал, что беседует с президентом Королевской Академии паук! Я очень веселился.
— Как мне вас благодарить, Уолтер?
— Благодарите бутылку бурбона, которую я уговорил за ужином, без нее я бы так хорошо не сыграл! Прошу вас, Эдриен, будьте осторожны и сразу же возвращайтесь, мне вас очень не хватает.
— Взаимно, Уолтер. В любом случае завтра решающий день. Если моя идея не сработает, нам придется все бросить.
— Не то чтобы я вам этого желал, но не стану скрывать, что временами очень на это надеюсь.
Я повесил трубку и вернулся в ресторан, чтобы сообщить добрую весть Кейре и Айвори.
Лондон
Дворецкий сэра Эштона сообщил хозяину, что ему звонят, он извинился
— Что у нас? — спросил он.
— Все трое проводят вечер в отеле. Я оставил там своего человека, она караулит в машине на случай, если им вдруг вздумается выйти ночью, но не думаю, что это случится. Завтра утром у нас назначена встреча, я перезвоню, как только появятся новые данные.
— Главное, не упустите их.
— Можете на меня положиться.
— Я рад, что поспособствовал вашему продвижению, для первого дня в новом качестве вы проделали хорошую работу.
— Спасибо, сэр Эштон.
— Не благодарите, Амстердам, желаю хорошо провести вечер.
Эштон положил трубку и вернулся к сотрапезникам.
Амстердамский свободный университет
Мы встретились с Вимом у дверей Лазерного центра в 9.25. Все сотрудники свободно говорили по-английски, но в случае необходимости Вим мог поработать переводчиком. Директору Исследовательского центра профессору Убаху оказалось не больше сорока, и он сразу расположил меня к себе открытостью и простотой в общении. Все время, пока длилось наше невероятное приключение, я встретил немного по-настоящему доброжелательных людей и потому решил честно и подробно объяснить Убаху цель эксперимента и рассказать, какой результат надеюсь получить.
Он был изумлен:
— Если бы не личная рекомендация президента вашей Академии, я принял бы вас за одержимого, но теперь понимаю, почему он намекал на Нобелевскую премию! Идемте, наша лазерная установка находится в глубине здания.
Я поймал удивленный взгляд Кейры и знаком попросил ее молчать. Мы шли по длинному коридору, и ни сотрудники, ни студенты не обращали особого внимания на директора Центра.
— Сюда, — сказал он, набирая код доступа в помещение, скрытое за двойными дверями. — С учетом того, что вы мне рассказали, предпочитаю никого больше не привлекать и буду сам управлять лазером.
Наисовременнейшее оборудование лаборатории и гигантский лазер заставили бы побледнеть от зависти исследователей всех европейских центров. Мне не терпелось увидеть прибор в действии.
На полу под лазерной пушкой лежал стальной рельс. Кейра помогла мне закрепить кольцо с фрагментами на подставке.
— Какая ширина луча вам нужна? — спросил Убах.
— π, умноженное на десять, — ответил я.
Профессор склонился над пультом управления и ввел требуемую величину. Айвори не отходил от него ни на шаг. Лазер начал медленно вращаться.
— Какая интенсивность?
— Максимальная!
— Ваш предмет мгновенно расплавится, ни один материал не устоит перед максимальным зарядом.
— Доверьтесь мне!
— Ты уверен? — шепнула Кейра.
— Очень на это надеюсь.
— Встаньте за защитный экран, — приказал Убах.
Лазер начал потрескивать, энергия электронов передавалась атомам газа в стеклянных трубках. Фотоны между двумя зеркалами на оконечностях трубок вошли в резонанс. Мощность возрастала, через несколько секунд луч преодолеет полупрозрачную поверхность зеркала, и я наконец узнаю, прав был или ошибался.