Первая ночь
Шрифт:
— Буду рад поработать для них, если они проявят чуть больше терпения, чем вы, — ответил мастер, провожая нас до двери.
— Какой еще способ потратить мои деньги вы придумали? — язвительно поинтересовался Айвори, когда мы вышли на улицу. — До сего дня я не видел ничего более трансцендентного!
— Нам нужен лазер, — объявил я. — Мощный лазер сможет перезарядить устройство, и мы получим новую проекцию карты. Возможно, наличие третьего фрагмента позволит нам обнаружить нечто важное.
— Мощный
В разговор вступил Вим, не проронивший ни слова, пока мы были в мастерской.
— Лазерная установка есть в Амстердамском свободном университете, в ЛЦ. Факультеты физики, астрономии и химии по очереди на ней работают.
— ЛЦ? — переспросил Айвори.
— Лазерный центр Свободного университета, — пояснил Вим, — его основал Хогерфорст. Я учился на этом факультете и хорошо знал профессора; он ушел на пенсию, но я могу с ним связаться и попросить похлопотать, чтобы нас допустили к установке.
— Так чего же вы ждете? — спросил Айвори.
Вим достал из кармана небольшой блокнот и начал нервно перелистывать страницы.
— У меня нет его номера, но я позвоню в университет и узнаю.
Вим минут тридцать говорил по телефону, сделал с десяток звонков, пытаясь отыскать Хогерфорста, но вернулся ни с чем.
— Удалось узнать домашний номер телефона, и стоило это немалого труда, но ассистент сообщил мне неутешительные новости: Хогерфорст в Аргентине, на конгрессе, и вернется только в начале следующей недели.
То, что сработало один раз, имеет все шансы сработать снова. Я вспомнил о Крите и хитрой уловке Уолтера, когда нам понадобилось такое же оборудование. Он тогда представился шишкой из Академии. Я взял телефон Айвори и позвонил Уолтеру. Его голос в трубке прозвучал мрачнее мрачного.
— Что случилось? — спросил я.
— Ничего!
— Я слышу по голосу, Уолтер. В чем дело?
— Говорю же — ни в чем.
— Я не отстану, вы явно не в своей тарелке.
— Вы звоните по «посудному» вопросу?
— Не ребячьтесь, Уолтер, с вами явно что-то не так. Вы пили?
— А если и так! Я волен поступать как пожелаю.
— Сейчас только семь вечера, где вы?
— У себя в кабинете!
— Вы нализались на рабочем месте?!
— Не выдумывайте, я слегка навеселе! И не поучайте меня, я сейчас не в том состоянии, чтобы выслушивать ваши назидания.
— У меня и в мыслях ничего подобного не было, но я не повешу трубку, пока вы не объясните, в чем дело.
Уолтер замолчал. Я слышал в трубке его дыхание, а потом он вдруг разрыдался.
— Вы что, плачете, Уолтер?
— А вам что за дело? Лучше бы мне никогда с вами не встречаться…
Я не знал, отчего Уолтер впал в такое состояние, но его последние слова сильно меня задели. Снова тишина,
— Простите меня, я не то хотел сказать.
— Но сказали. Чем я провинился, за что вы так на меня обиделись?
— Вы, вы, вы, всегда и повсюду только вы! Уолтер, подите туда. Уолтер, сделайте это. Если вы звоните, значит, вам нужна услуга. А не говорите, что просто хотели узнать, как я поживаю!
— Именно это я тщетно пытаюсь сделать с самого начала разговора.
Уолтер затаился, уже в третий раз, он размышлял.
— Вы правы, — наконец произнес он с тяжелым вздохом.
— Выкладывайте, что вас так расстроило.
Потерявший терпение Айвори начал подавать мне знаки, и я отошел подальше, оставив его в обществе Кейры и Вима.
— Ваша тетушка вернулась на Гидру, и я никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким, — со слезами в голосе поведал мне Уолтер.
— Вы хорошо провели уик-энд? — спросил я, молясь в душе, чтобы так оно и было.
— Не то слово, каждое мгновение было чистой, упоительной идиллией.
— Значит, вы должны быть безмерно счастливы, а не изображать мировую скорбь.
— Я по ней скучаю, Эдриен, вы не представляете, как мне ее не хватает. Я никогда не переживал ничего подобного. До встречи с Эленой моя любовная жизнь была пустыней с редкими оазисами, которые оказывались миражами, но с ней все всерьез, все по-настоящему.
— Обещаю не говорить Элене, что вы сравнивали ее с пальмовой рощей, это останется между нами.
Кажется, моя шутка заставила Уолтера улыбнуться, и настроение у него поднялось.
— Когда вы должны снова встретиться?
— Мы не назначали даты, ваша тетушка была ужасно смущена, когда мы ехали в аэропорт, Боюсь, она даже плакала, вам ведь известна ее деликатность. Всю дорогу она смотрела в окно, но я понял, как сильно она опечалена.
— И вы не условились о новой встрече?
— Перед отлетом она сказала, что продолжать наши отношения было бы неразумно. Ее жизнь — на Гидре, рядом с вашей матушкой, кроме того, у нее магазин, а я живу в Лондоне, просиживаю штаны в своем мрачном кабинете в Академии. Нас разделяют две с половиной тысячи километров.
— Боже, Уолтер, и вы еще называли меня неуклюжим медведем! Выходит, вы не поняли смысла ее слов?
— Она имела в виду, что предпочитает закончить нашу историю и больше со мной не видеться, — прорыдал в трубку Уолтер.
Я дал ему успокоиться.
— Вовсе нет! — Мне пришлось почти кричать, чтобы несчастный влюбленный отреагировал.
— То есть как это нет?
— Смысл сказанного Эленой был прямо противоположным. Ее слова означали «приезжайте поскорее ко мне на остров, я буду каждое утро ждать вас с первым паромом».