Первая любовь
Шрифт:
Он не продолжал, так как кулак Робина закрыл ему рот, Корстон отступил, замолчал и поднес носовой платок к губам.
— Как вы смеете, как вы смеете? — пробормотал Робин.
Корстон смотрел на него, и в его взгляде были гнев, презрение и капля восхищения.
Он сказал, все еще прикрывая рот.
— Я знаю, как следует защищать негодяя, преступника-убийцу или честного человека, но не умею помочь безумцу. Это не в моей власти. Завтра я сделаю то, что смогу. Теперь я ухожу. Скажите, не желаете ли вы меня о чем-нибудь спросить
— Нет, — хрипло ответил Робин.
— Уверены? — уточнил Корстон.
На мгновение Робин заколебался, но затем твердо ответил:
— Уверен.
Корстон ушел, и Робин услыхал, как замолкли в отдалении его шаги. Он продолжал ждать Лайлу, сидя на стуле всю ночь. Когда же наступило утро, он поднялся и прижал свой горячий лоб к холодной каменной стене. Лайла не пришла. Ничто на свете не имело теперь для него никакого значения.
IX
Спустя некоторое время Лайла решила снова появиться в свете и «пощупать почву» среди своих друзей. Результаты этих попыток испугали и разочаровали ее.
Те, которые продолжали с ней встречаться, засыпали ее вопросами и не оставляли так легко в покое, — она сделалась интересной знакомой для любителей сенсаций.
Но она была так богата, а Гревиль так влиятелен, что для нее ничего не значило потерять целый ряд знакомств. Только ее честолюбие немного страдало от этого.
— Чванные, старые глупцы, — определила она их с негодованием и ограничилась обществом любителей происшествий. Дни ей удавалось заполнить развлечениями, но ночи были ужасны. Каждую ночь она решалась, если настоящий убийца не сознается, пойти назавтра к Гревилю, рассказать ему правду и попросить его принять меры к освобождению Робина.
И каждое следующее утро, не найдя в газетах известий о нахождении истинного преступника, она задыхалась в течение нескольких минут от ужаса и откладывала признание на следующий день. Она возненавидела самое имя Робина. Если бы только они не встречались, если бы только у него хватило здравого смысла не поверить несчастному Кри, если бы она не была так слабовольна и не уступила его просьбе поехать за город в тот вечер — проклятый вечер!
Корстон обедал несколько раз у них в доме. Лайла задала ему пару вопросов, так как расспрашивать его подробно боялась. Когда-то она флиртовала с ним и ждала теперь момента, чтобы Гревиль вышел за чем-нибудь. Тогда она сможет заставить Корстона заговорить по-настоящему.
Он отвечал ей с лукавым огнем во взгляде:
— Конечно, молодой Вейн совершает благородный поступок, и это очень хорошо до поры до времени, но если он перейдет в своем упрямстве границу, то развязка будет для него ужасна.
— О, не будьте так мелодраматичны, Дезборо, — шутливо взмолилась Лайла, желая скрыть дрожь побледневших губ, — и скажите откровенно: что угрожает Робину.
— Это зависит исключительно
Они беседовали в течение нескольких минут наедине, и, услышав шаги приближающегося Гревиля, Корстон добавил торопливо:
— Если вы знаете кого-нибудь, кто может помочь Робину, посоветуйте ему или ей не колебаться. Обстоятельства складываются для него крайне неблагоприятно.
Этот разговор происходил несколько недель тому назад.
Сегодня же был последний вечер перед судом, и Гревиль пришел к ней, чтобы обсудить вопрос о ее показаниях. Лайла собиралась на званый обед и отпустила служанку, услыхав голос Гревиля.
Закат ясного вечера освещал красноватым светом большую комнату. Единственную искусственную нотку в освещении вносили электрические свечи, горевшие по обеим сторонам зеркала Лайлы. Их свет казался тусклым и бледным по сравнению с золотым сиянием, проникавшим в комнату сквозь открытые окна через опущенные шелковистые занавеси.
Лайла взглянула на него, и Гревиль заметил, как сильно заострился ее подбородок.
Он сказал заботливо:
— Боюсь, что это ужасное дело очень потрясло вас. Вы похудели за последние несколько недель.
Лайла тотчас же посмотрела в зеркало. Да, Хюго был прав — ее лицо стало почти изможденным. Она взяла баночку с румянами и подкрасила щеки.
Гревиль мрачно наблюдал за ней. Внезапно он сказал:
— Я хотел поговорить с вами по поводу завтрашнего дня. Корстон уже дал вам указания относительно ваших свидетельских показаний?
Лайла вздрогнула.
— Да, — отвечала она, медленно. — Я знаю, о чем мне нужно говорить.
— И вы дадите такие показания?
Слова эти были произнесены многозначительным тоном.
Лайла подняла глаза. Ее голос звучал резко и испуганно:
— Что вы хотите этим сказать?
Гревиль сделал легкое движение одной рукой.
— Только то, что вы хорошо подготовлены, чтобы правильно сыграть свою роль.
— Да, мне кажется. Вся эта история ужасна, мои нервы совершенно истрепаны, я себя чувствую очень слабой.
— Вероятно, Вейн чувствует себя не лучше сегодня вечером.
Краска залила бледное лицо Лайлы. Увидев это. Гревиль повернулся и ушел. Из своей гардеробной он бросил еще один взгляд на ее золотоволосую, изящную головку. Она держала в руках высокий флакон из венецианского "стекла и обрызгивала духами свои волосы и шею. При виде этого им овладел неукротимый гнев. В эту минуту ему хотелось проявить к ней жестокость, больно уязвить ее, причинить физическую боль маленьким ручкам, оправлявшим складки шифонового платья и приглаживавшим завитки золотистых волос. Он вошел в гардеробную и захлопнул за собой дверь. Взяв чистый носовой платок, приготовленный слугой, Гревиль вытер лицо и сел, тяжело вздохнув, в глубокое кресло.