Первая исповедница
Шрифт:
Мерритт на секунду задумался.
— Храм предлагали вернуть обратно, когда закончится война, и он снова будет в мире живых, в безопасности.
Магда посмотрела на него исподлобья.
— Барах был Боевым Чародеем. Часть его способностей — пророчества. Может, он имел в виду, что в этом мире не будет безопасно тысячи лет, и поэтому Храм должен оставаться в мире мертвых?
— Мрачный вывод.
— Хотя, это может быть из-за других вещей, о которых он говорил что-то там неправильное. Может, не из-за того, что происходит в этом мире, Храм нельзя вернуть, а
— Думаю, это возможно, — ответил Мерритт в глубоком раздумье.
— Значит, необходимые вещи никогда не будут в твоем распоряжении.
Мерритт в отчаянии опустил плечи.
— Это до сих пор не объясняет того, что случилось со шкатулками Одена. Если их нет там, значит, они должны быть здесь, в этом мире.
— Получается, так, — согласилась Магда.
— Команда Храма отнесла шкатулки в Храм, — сказал Мерритт, громко обдумывая. — Лотейн пытался попасть в Храм, чтобы исправить последствия, устроенные командой, но не смог. Затем, когда попытка Лотейна провалилась, Барах послал несколько своих лучших людей, чтобы попытаться пробраться туда и выяснить, что же сделала команда Храма. Когда никто из них не вернулся, Барах наконец отправился в Храм сам. И подтвердил, что там опасно.
— Все верно, — сказала Магда.
Мерритт взмахнул мечом.
— Кажется, это значит, что шкатулок Одена никогда не было в Храм Ветров. Должно быть, это часть предательства команды.
— Тут нечто более сложное.
— Что ты имеешь в виду?
— Если шкатулок так и не попали туда, как и люди, почему тогда Храм сделал луну красной, предупреждая о чем-то ужасном, спустя столько времени после суда над командой Храма и их казнью? Красная луна — это предупреждение. Барах послал волшебников, которые не смогли вернуться, и затем сам отправился туда, чтобы ответить на призыв о помощи Храма и выяснить, что произошло. Что-то должно было случиться, чтобы луна стала красной.
— Я не могу даже представить что. Барах дал какую-нибудь подсказку?
Взгляд Магды упал.
— Он покончил с собой прежде, чем я по-настоящему поговорила с ним об этом. — Она подняла глаза на Мерритта. — Может быть, шкатулки все время были там, где и должны. Может, кто-нибудь еще вошел в Храм и забрал их, и поэтому луна стала красной.
Мерритт выглядел встревоженным этой мыслью.
— Кто-нибудь еще? Например? Ты имеешь в виду, враг?
Магда пожала плечами.
— Не знаю. Но может, кто-нибудь пробрался туда, украл шкатулки Одена и поэтому вызвал ту проблему, о которой говорил Барах. Может, поэтому на небе появилась красная луна.
Мерритт в раздумьях потер подбородок.
— Полагаю, это возможно.
— Это мог быть враг. Кто-то, кого послал Император Сулакан.
Мерритт оглядел ее.
— Тревожные мысли.
— Кроме этой тревожной мысли, как я и говорила, очень много беспокойных событий происходит в Замке. До меня доходили слухи, что несколько наших волшебников возвратили мертвого к жизни. Ты знаешь что-нибудь об этом?
— Слышал, что они работают над попытками изучить оружие, которое развивает Сулакан, — ответил
— Еще кое-что странное происходит. Вражеские войска собирают мертвых. Они забрали тела всех умерших из города Исидоры, Гранденгарта. Отчеты, о которых я слышала, говорят, что они забирали тела и из других городов, так же как и с полей сражений. Почему они делают это?
Мерритт вздохнул.
— Не знаю.
Магда подошла к плетеной кушетке и взяла сверток, который принесла с собой.
— Взгляни на это.
Глава 54
Магда развернула тонкую ткань и подняла ее, чтобы Мерритт мог видеть ее такой, какой она выглядела, когда висела в лабиринте Исидоры.
Мерритт положил меч обратно на красный бархат и пересек комнату, привлеченный увиденным. Магда могла разглядеть мужской силуэт сквозь шелковистую ткань, когда он пробежался пальцами по изображенному заклинанию.
— Это поразительно, — прошептал он.
— Я определенно думаю так же. Это спасло мне жизнь.
Мерритт откинул край полотна, чтобы взглянуть на Магду.
— О чем ты?
— Монстр, который убил Исидору, гнался за мной. Он хотел убить меня также сильно, как Исидору. Монстр преследовал меня по всему лабиринту. Я заблудилась и пыталась лишь оставаться вне его досягаемости. Он наконец загнал меня в тупик за этой тканью, но не смог пройти сквозь нее. Ткань каким-то образом остановила его.
Мерритт поднял край полотна, чтобы рассмотреть все символы, грубо нарисованные.
— Я даже вижу почему, — сказал он, изучая символы.
— Исидора сказала мне, что нарисованные заклинания она выучила, будучи говорящей с духами, и что они могущественны и значимы.
Мерритт качал головой по мере того, как его взгляд блуждал от одного символа к другому.
— Я научил ее основам этих заклинаний, но она добавила несколько очень специфичных элементов в них.
— Исидора сказала, что мертвые должны внимать им.
Мерритт поглядел в ее направлении, но промолчал, поэтому заговорила Магда:
— Я могу свидетельствовать, что она сказала правду. — Магда потрясла ткань. — Это то, что остановило монстра, мертвого человека, он не добрался до меня. Не смог пройти ткань. Исидора сказала, что мертвые должны внимать тому, что она рисует. Это другая причина, почему я верю, что человек, убивший Исидору и пытавшийся сделать то же со мной, был действительно мертвым. Он обратил внимание на это предупреждение.
Мерритт снова взглянул на нее.
— Это может быть правдой, но не обязательно.
Он взял ткань, накинув ее на руки, шагая по комнате и оттягивая края ткани, когда считал, что символы как раз на его руках.
— Однако, это очень тревожно, — пробормотал он. — Это защитные заклятия, созданные, чтобы охранять мертвых.
— Защитные заклятия? Мерритт, почему Исидора беспокоилась о мертвых? Почему нарисовала на полотнах заклятия, остановившие мертвого, по всему коридору вокруг себя?