Перстень Сварга
Шрифт:
Первые шаги по этой тропинке давались беглецам не просто медленно, а очень медленно: Бел едва ли не раздвигал каждый куст, пытаясь по вбитым в них палкам отыскать дорогу, а Олея в непонятной тревоге то и дело оглядывалась назад. Ей отчего-то казалось, что чем дальше они сумеют пройти вглубь этой опасной прогалины, тем для них будет лучше, да и от своих преследователей они сумеют оторваться. Но вот если Белу по-прежнему придется раздвигать едва ли не каждый куст на своем пути и передвигаться с едва ли не черепашьей скоростью, то понятно, что эту прогалину длиной в шесть верст им не преодолеть и за сутки.
По счастью, через какое-то
Стало понятным и то, что говорила им та женщина: по словам ее мужа, главным было найти эту тайную тропу и первое время правильно продвигаться по ней, потому как там никто не стал бы ставить метки, заметно бросающиеся в глаза. Это позже, когда скроешься за кустами, можно уже не опасаться чужого взгляда: ведь никто в здравом рассудке и твердой памяти не сунется в эти опасные места. Кстати, непохоже, что здесь часто ходят: трава не примята, да и ветки на кустах вдоль этой тропы не сломаны, ковер из опавших листьев не потревожен… Как видно, даже те немногие, которым известна эта дорога - даже они предпочитают не рисковать, и ходят здесь лишь в случае самой крайней необходимости.
Первый провал в земле беглецы увидели едва ли не через полсотни шагов от начала прогалины. Неширокая черная яма в земле отнюдь не выглядела уж очень устрашающей, тем более, что сверху у нее уже стала протягиваться узловатая паутина корней тех кустов, что росли вокруг черной ямы. Все одно смотреть на нее было неприятно, да еще и этот черный провал вызывал очень неприятные эмоции. Олея, заглядевшись в пугающую темноту ямы, внезапно почувствовала, как у нее закружилась голоса, к горлу подступила тошнота, и женщина даже не поняла, как она ступила в сторону. Надо же - всего лишь шаг с тропы, но тем не менее Олея поняла, что ее нога едва ли не проваливается в пустоту.
Ее спасло то, что она успела ухватиться за длинные ветки куста, возле которого она оступилась, а еще ее выручило подспудное желание упасть назад, едва ли не прямо в середину того колючего куста. Правда, при том Олея здорово оцарапалась о все ту же покрашенную палку, указывающую путь среди зарослей. Некстати подумалось, что у них на родине подобные приметные палки или шесты называют вешками…
Оглянувшийся на шум осыпающейся земли Бел едва не выругался в голос, когда увидел, что совсем рядом с тем местом, которое он только что прошел, рухнул вниз небольшой пласт земли, и теперь на том месте зияет черная яма, а растерянная Олея лежит среди веток, вцепившись в них мертвой хваткой.
– И… извини… - это все, что смогла сказать женщина после того, как побледневший Бел закончил говорить ей то, что счел необходимым в этот момент высказать женушке-растяпе. Правда, там были, в основном, одни междометия, да еще краткие и емкие характеристики, но Олея и так прекрасно поняла, что муж хотел донести до ее сознания.
– Это случайно вышло! Я просто оступилась…
–
– только что не рявкнул Бел, решив пока попридержать те оставшиеся невысказанными слова, что сами просились на его язык.
– Мы прошли-то всего ничего, а уже умудрилась едва ли не отправиться прямиком на тот свет! А ведь нам с тобой по этому Темному Логу еще идти и идти!.. Может, мне тебя за собой на веревочке вести?
– Я буду осторожней! Обещаю!
– Хочется надеяться…
Когда беглецы вновь двинулись в путь, Бела все еще немного потряхивало от испуга, да и Олею всерьез проняло от осознания того, насколько здесь опасно. Чтоб лишний раз не отвлекаться и не пугать себя, женщина даже не стала смотреть на ту яму, которая появилась в земле от ее неловкого движения. И вообще, с того времени Олея решила, что она больше не будет глазеть по сторонам, иначе в следующий раз ей может так не повезти. Теперь женщина смотрела только под ноги, да еще туда, куда ступает Бел, стараясь идти за ним едва ли не след в след - все же так много спокойнее. Конечно, несколько раз краем глаза она замечала, что кое-где по сторонам есть еще темные пятна, но предпочитала даже не смотреть в туда, чтоб вновь не вляпаться в очередное несчастье.
А еще Олею беспокоили то, что вряд ли они с Белом сумеют преодолеть всю эту прогалину до темноты. Пусть здесь нет высоких деревьев и несколько светлей, чем в лесу, но ведь тень дают даже кусты, хотя на них уже почти нет листьев. Ну, а о том, каким образом они будут пробираться в темноте по тропке, которую можно рассмотреть только при свете дня - о том Олея вообще старалась не думать. Кстати, хорошо, что они не стали пытаться провести по этому месту своих лошадей - только бы напрасно потратили время на эти бесполезные попытки, а даже если каким-то непонятным образом сумели бы это сделать, то вряд ли бедные животные смогли пройти по этой неширокой дороге. А все-таки интересно, кто именно и когда отметил здесь вешками эту тропу?..
Шаг за шагом беглецы продвигались по зарослям, и обоим казалось, что они идут невероятно долго. Такое впечатление, что люди едва ли не ломятся сквозь кусты, бесконечно царапаясь о ветки, а то и оставляя на наиболее крепких ветвях нитки из своей одежды, а иногда и целые клочки. Ох и какой же ободранный вид будет у беглецов, если они все же сумеют перейти эту прогалину! Наверное, одежда у тех нищих, что стоят с протянутой рукой, выглядит куда лучше и не в пример целей!
То и дело отводя от лица ветки, которые могли хлестнуть по лицу, а заодно и прикрывая от них глаза, Олея, чтоб отвлечься, старалась думать о чем-то постороннем, пусть даже эти мысли были глупыми и совсем не по делу: интересно, если посмотреть на эту прогалину сверху, то что можно увидеть? Сплошной кустарник, внутри которого то там, то тут есть черные проплешины ям, а два крохотных человечка пробираются меж этого моря голых веток…
Уже темнеет, и понятно, что вскоре будет невозможно рассмотреть ни одну из тех вешек с приметными желтыми пятнами, а ведь к этому времени они прошли не так и много. Это по ровной дороге шесть верст можно отмахать часа за полтора, а здесь, когда делаешь осторожный шаг за шагом, времени нужно втрое, а то и вчетверо больше.
Еще через какое-то время Олея услышала, как Бел негромко выругался сквозь зубы. Хм, без достаточной на то причины он вряд ли будет подавать голос.
– Что случилось?