Перстень Рыболова
Шрифт:
– Надеюсь, последствия этого поступка вам понятны! – Ванцера побагровел.
– Понятнее, чем были вам, когда вы когда раздавали гавани направо и налево. – Расин встал у окна, наблюдая одновременно за капитаном и за улицей перед Кормчим домом. – Далее. К немедленному аресту объявляются следующие лица…
– Основания?..
– Как государственные преступники, признанные таковыми приказом короля Алариха.
– А господин капитан может взглянуть на сей приказ? – Ванцера попытался придать своему голосу самый издевательский тон, но Расин, не меняясь в лице,
– Нет, с вас будет и моего слова. Итак, к немедленному аресту объявляются следующие лица. Кассий Авелард. Лоран Ласси… – Лунь только кряхтел, выводя имена своих недавних гостей. Расин, заметив, усмехнулся. – Вам, кажется, эти господа знакомы?
– Помилуйте, откуда! Может, и видал, в моем доме многие бывают…
– Вот и прекрасно. Я боялся, что именно эта просьба поставит вас в неудобное положение. Дружеские отношения, совместные дела, и вдруг – государственные преступники, сами понимаете… Осторожнее, вы сделали ошибку. Кажется, задумались.
А задумался Ванцера главным образом о том, почему корабль Расина по пути на Лакос не налетел на скалы где-нибудь у Искии. Капитан поставил точку, чуть не проткнув пером бумагу, и глянул на князя исподлобья.
– Пропуск в Арсенал, приказ об особых полномочиях, и…
– Что еще угодно вашей светлости?
Расин собрал в стопку подписанные бумаги.
– Я бы выпил бокальчик чего-нибудь покрепче. Распорядитесь, уж будьте так любезны…
XI
Привратник маялся у дверей, со страхом поглядывая на двоих, охранявших дом. Посетителей, на его счастье, было немного, народ все больше неважный, которые легко уходили, не задавая вопросов. Два раза через дверь передавались распоряжения Ванцеры, о содержании которых привратник мог только догадываться. Он терзался мыслями, куда подевались два сторожа, которые обычно торчали у крыльца, и почему не было слышно хозяйского секретаря. Говорили, что Ламио в городе, но что ж он тогда, ночью сюда не являлся, что ли! А ведь вечером привратник его видел, точно видел… Правда, в его комнате было необыкновенно тихо, а ведь тот всегда до полуночи шуршал бумагами, щелкал на счетах, ходил туда-сюда, свечи жег. Да, странно… Привратник наморщил лоб, будто вспоминая что-то, но тут снаружи дважды ударил дверной молоток – решительно, нетерпеливо. Слуга вздрогнул, а один из «гостей» тут же скользнул в угол, встав рядом с привратником.
Тот дрожащими руками приоткрыл окошко. За дверью стоял Кассий. Смуглое лицо его заливала матовая белизна, которую еще больше подчеркивал глухой черный воротник. Под глазами лежали темные тени.
«Это ж надо было вчера так надраться», – мелькнуло у привратника.
– Дверь, – коротко приказал Асфеллот.
– Не могу, не велено, – с некоторым злорадством ответил слуга. За дверью было куда безопаснее, чем вчера у «Корабела».
– А господин Ванцера знает, кто пришел? – холодно осведомился Кассий.
– Хозяину неможется, он никого и не принимает, – ответил слуга.
– Секретарь у себя?
– В гавань
Привратник хотел было закрыть окошко, чтобы не искушать стоявшего рядом человека, но что-то в лице Кассия заставило помедлить. Асфеллот еле слышно произнес:
– Если что-то не так, скажи «идите своей дорогой, сударь».
– Идите своей дорогой, сударь! – выкрикнул привратник и захлопнул окошко.
Асфеллот постоял перед закрытой дверью, держась за витое кольцо. Затем прошел к ограде парка и встал у колонны, следя за Кормчим домом.
Из-за деревьев зазвенели колокола церквушки. Шумно переговариваясь, прошли торговки с корзинами, пробежал мальчишка, размахивая деревянным корабликом, за ним с лаем помчалась собака. Кормчий дом не подавал признаков жизни, словно был необитаем. А между тем именно он был повинен в том, что творилось в Городе с самого утра.
В тот день в начале десятого утра Кассий зашел к «Корабелу» и устроился на втором этаже, откуда видна была Лакосская гавань – красивейшая в Светломорье. Город спускался к побережью зеленью своих садов и белыми ступенями лестниц, и продолжался островками, разбросанными по заливу. Сверху эти осколки Города смотрелись задумкой зодчего, украсившего Лакос с суши и с моря. С востока в залив вдавался мыс Вальсар с двуглавой сторожевой башней. По линии Вальсара и начинался внешний рейд. И нынче утром он был весьма оживлен, как, впрочем, всегда. Это Кассий заметил, бросив случайный взгляд в окно.
Минуту он сидел, не понимая, что происходит, и не ошибся ли он. Из оцепенения вывела хозяйка, подошедшая с кувшином. Асфеллот легонько взял ее за локоть.
– Задержитесь, сударыня, – попросил он. – Такая красивая и расторопная дама, я полагаю, лучше всех знает, что творится в Городе.
Хозяйка ответила ему улыбкой.
– А гавань открыта?
– С рассвета, милостивый государь.
– И кем же?
– Капитаном, сударь, кем же еще! – с удивлением произнесла женщина. – Неужто кроме него кто распорядится! Самоуправцев нет.
– Да, да, верно, – нетерпеливо ответил Кассий. – А почему он это сделал?
– Вроде бы надобность отпала. Хотя какая там может быть надобность – господин Ванцера чудит, а нам, торговцам, прямой убыток. С девяти часов уж два корабля встали на якорь, лафийцы. Самого короля.
Асфеллот скользнул глазами по водной глади, будто мог различить эти суда среди других.
– Следовательно, все спокойно и прекрасно. Так?
– Прекрасно, да не совсем. Видите синий стяг? Вон, на башне с часами полощется.
– Это что-то означает?
– Да вроде как тревога. В последний раз такой стяг на моей памяти лет пятнадцать назад висел, когда на Севере война была. Значит, неспроста вывесили-то. – Асфеллот внимательно смотрел на нее, ожидая продолжения. – Прошел слух, что где-то в окрестностях видели пиратов…
– Да не может быть! – вырвалось у Кассия.
– Вот то и мой благоверный сказал. – Она покачала головой и взяла кувшин со стола. – Только все равно неспроста вывесили. Сударь простит, мне надо идти.