Перстень Матильды

Данелия Борис Константинович

Учитель из Армавира сообщал, что шесть лет назад с ним пытался завязать переписку какой-то коммивояжер из Франкфурта-на-Майне, тоже Алекс Липперт. Ему, как и Липперту, упомянутому в нашем памфлете, было сорок шесть лет, он состоял в браке и был отцом двухлетней белокурой девчушки. Девочка изучала английский язык и умела членораздельно произносить английскую фразу, которая в переводе означала «прогладь горячим утюгом».

«Так не тот ли это прохвост, — спрашивал О. В. Веревенко, — который набивался вам в приятели и просил регулярно присылать телефонные справочники и районные газеты? Но тогда каким

образом он за эти шесть лет нисколько не постарел и по-прежнему остался сорокашестилетним крепышом, а его дочь — все той же двухлетней девчушкой?»

Если бы учитель Веревенко знал, что подлинным автором писем и в том и в другом случае являлась все та же дамочка-агент, никаких недоумений у него не возникало бы. Женщине, как известно, столько лет, на сколько она выглядит.

«Теперь я предпочитаю не иметь дела с укрывшимися во Франкфурте любителями русской словесности, — писал Веревенко. — Русский язык и литературу я преподаю в школе. Продолжаю коллекционировать марки, видовые открытки, значки. И обогащаю свою коллекцию без помощи Липпертов».

В ворохе поступившей почты обращал на себя внимание самодельный конверт-великан, сделанный из толстой оберточной бумаги. Донецкий инженер Б. Оранский пересылал нам пачку писем, полученных им из того же Франкфурта. Так же, как и учитель из Армавира, он подвергся нападению среди бела дня. Стоило его фамилии появиться в болгарском журнале эсперантистов, как к нему тут же прицепился проживающий во Франкфурте-на-Майне Мариан Вихман.

«Здравствуй, дорогой Борис! — запросто обращался незнакомец. — Я, правда, не эсперантист, но уверен, что между нами завяжется дружба. Срочно прошу тебя сообщить, какие проблемы интересуют вашу молодежь. Какие из современных писателей пользуются у вас в народе и особенно среди молодежи популярностью… Я согласен на обмен книгами, журналами и другими вещами.

С дружеским приветом, обнимаю, твой Мариан». Письма от непрошеного друга стали приходить чуть ли не каждую неделю. Все они были написаны на один манер и одним почерком. Зато фамилия автора всякий раз претерпевала метаморфозу:

«…твой друг Мариан Вихман».

«…с приветом Марлен Бирох».

«…с наилучшими пожеланиями Мери Бирюкова».

«…шлю привет, целую. Мария Бирюлькина».

Но в последнем письме Б. Оранскому Мариан Вихман внезапно разоткровенничался и доверительно сообщил, что он не Марлен, не Мери и не Мария, а… Алекс Липперт.

Писем, авторы которых рассказывали о том, как с ними пытались заигрывать франкфуртские коммивояжеры, было сравнительно немного. Однако в каждой такой истории ясно проглядывали ушки конспиративной дамочки.

В поступившей почте обращали на себя внимание несколько конвертов со штемпелями зарубежных почтамтов. Авторы этих писем были эмигрантами, проживающими на Западе. Но они отнюдь не собирались разделять позиции людей с агентурными кличками и прозвищами. Наоборот, они спешили отмежеваться от тех, кто встал на путь профессионального предательства.

Я уже не один десяток лет живу на Западе, — обращался к нам соотечественник С. из Франции. — Не знаю, представляете ли вы, как это трудно — навсегда лишиться своей родины. Не хочется ворошить прошлое, но это большое несчастье, постигшее нас, и это чувство нас никогда не покидает.

Мы

рады любому случаю, когда можно услышать родную речь или встретить земляка. Поэтому тем более отвратительно, когда некоторые русские вместо того, чтобы сохранять любовь к своей земле и всегда оставаться русскими, предают эту землю.

Не думайте, что таких много, но они есть. И не один уважающий себя русский не подаст им руки».

Мы целиком и полностью присоединились к мнению автора этого письма. Далеко не все, кого житейскими бурями забросило на чужбину, утратили чувство родины и пошли на службу к ее врагам. И их желание при удобном случае определить свои позиции вполне закономерно.

А вот еще один конверт — из Англии. Неизвестный доброжелатель вложил в него две визитные карточки, принадлежащие одному и тому же лицу — Чикарлееву.

Вот одна из них:

ПОСЕВ

ежемесячный общественно-политический журнал

ЧИКАРЛЕЕВ ЮРИИ ВАСИЛЬЕВИЧ

член редакционной коллегии специальный корреспондент

А вот и вторая:

АЛСКО — КОМПАНИЯ С ОГРАНИЧЕННОЙ

ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ

ОБСЛУЖИВАНИЕ ТУАЛЕТОВ ПОЛОТЕНЦАМИ

6 Франкфурт н. М. — Захсенхаузен

Нирштайнер Штрассе, 20

ТЕЛ. 61-20-27

ВАС ПОСЕТИТ

ГЕОРГ ЧИКАРЛЕЕВ

АЛСКО-отделения

в Австралии Южной Америке США Европе

Южной Африке

До сих пор рядовой обитатель Зоссенхайма Чикарлеев был известен тем, что исправно стоял в очереди за американскими консервами, а затем честно отрабатывал паек на макете погранполосы. А он, оказывается, еще и литератор! Но если поразмыслить, то ничего удивительного в этом нет. При том недостатке кадров, который испытывает НТС, неудивительно, что его сотрудники совмещают по две, а то и по три профессии. Да и дела «Посева», видимо, не так уж и хороши, если члены его редакционной коллегии вынуждены подрабатывать обслуживанием туалетов полотенцами.

А что, если совмещающий две профессии Чикарлеев, явившись к кому-нибудь по заданию АЛСКО, впопыхах вручит клиенту экземпляр «Посева»? Так пусть это не смущает потребителя. Товар, распространяемый компанией с ограниченной ответственностью, и журнал «Посев» — продукция одного, так сказать, профиля.

Кстати, вторая визитная карточка помогла понять, почему НТС так кичится своими международными связями и утверждает, будто имеет свои конспиративные явки во всех уголках земного шара. В этом, по-видимому, помогает им компания АЛСКО, которая обслуживает туалеты не только в Соединенных Штатах, но и в Европе, Южной Америке и Южной Африке.