Перстень Матильды
Шрифт:
1. Разыскивать и пересылать рукописи неопубликованных по тем или иным причинам литературных произведений (желательно «анти»).
2. Создавать революционные «молекулы», привлекая в них близких родственников (брат, сестра, жена, невеста, теща), которые должны способствовать росту революционного движения.
3. Регулярно собирать всевозможную, необходимую «нашему делу» военную, экономическую и политическую информацию.
4. Провести всенародный референдум о государственном переустройстве в СССР (парламентарная республика или конституционная монархия).
Мадам
Итого пять человек. Для одной «молекулы» много, для двух мало. К счастью, редакционный столяр Петр Егорович тоже оказался человеком покладистым.
— А что? Я всегда! — сказал он. — Гвоздь там забить или крышку к посылке прибить! Это всегда можно!
На первом же конспиративном совещании, которое состоялось в малом зале редакции, стало ясно, что мы располагаем достаточными силами для создания целого боевого штаба «легкой кавалерии».
Два человека вошли в «закрытый сектор», два — в «открытый» и один в «оперативку».
Не получил официальной должности только Петр Егорович.
— По-вашему, раз столяр, так ничего не понимаю в оперативной работе? — оскорбился Петр Егорович. — Да я кого хошь объегорю! Раз я буду закрывать посылки, то самое мое место в «закрытом секторе»!
Пришлось согласиться. Взяли и Петра Егоровича в «закрытый сектор».
Как известно, любой знающий себе цену агент должен быть оснащен черными очками, отмычкой и иметь конспиративную кличку. Очки у нас были, вместо отмычек в кармане позвякивали ключи от квартиры. Зато с кличками пришлось попотеть.
Перед тем как стать «ягуарами», мы хотели назваться Антонием и Клеопатрой.
— Я буду Антонием, — сказал один из нас, — а ты Клеопатрой!
— Нет, почему же, — самолюбиво возразил другой, — почему это я, особа мужского пола, должен называться женским именем?
— Но ведь это даже лучше! — продолжал настаивать первый. — Все будут думать, что ты женщина, а ты мужчина!
— Великолепно! — воскликнул другой. — В таком случае ты будешь Клеопатрой, а я Антонием. И не сверкай глазами, как ягуар!
— Ягуары! Эврика!
Так мы стали «ягуарами». Жена одного из нас отныне именовалась «Коброй», а жена другого «Амазонкой». Таким образом, приведенный в начале повествования таинственный ночной разговор: «Комета» отправляется ровно в девять. «Кобра» все приготовила. «Амазонка» может отправляться налегке…» — ничего секретного не содержал. Он означал лишь, что наутро мы собирались совершить семейную прогулку на теплоходе «Комета», который отправлялся с Химкинского речного вокзала ровно в девять.
СЕКРЕТ ТУРЕЦКОГО СУЛТАНА
Прежде чем приступить к составлению первого донесения, надо было отыскать источник, из которого мы могли
Кое-какая военная информация была у нас под руками. Она представляла несомненный интерес и после небольшой обработки могла быть передана во Франкфурт-на-Майне. Эта информация содержалась в наших записных книжках и касалась секретных сооружений на территории Москвы. Мы ее получили из первых рук от одного знакомого водителя такси.
Однажды один богатый иностранец, прибыв в качестве туриста в Москву, поздно ночью отправился на Казанский вокзал и стал уговаривать водителей такси, чтобы они показали ему секретную стартовую площадку для запуска ракет.
— Площадку? — с готовностью отозвался один из таксистов. — Пожалуйста!
Услужливый московский водитель вмиг домчал иностранного гостя на Ленинские горы, туда, где, упираясь в небо, на берегу реки, возвышается лыжный трамплин.
— Вот это она и есть! — сказал водитель.
— О-ля-ля! — воскликнул иностранец и стал совать шоферу стодолларовую бумажку.
— С вас полтора рубля! — сказал шофер. — По счетчику.
Возможно, «военные сведения», которые раздобыл иностранец, могли бы как раз пригодиться и мадам Аре?
В то время как один из нас рылся в записных книжках, другой лихорадочно листал подшивку популярного дореволюционного журнала «Нива». Старый санкт-петербургский журнал оказался поистине неисчерпаемым кладезем самой разнообразной информации. В нем, например, из номера в номер печаталось сообщение о последней технической новинке — кабинетной пепельнице «Ка-ка». Агрегат, сочетавший в себе пепельницу с писсуаром, настойчиво рекомендовался на случай войны как для гражданских учреждений, так и для военных ведомств.
Страницы журнала пестрели сообщениями о студенческих волнениях в Москве и Казани, о голодных бунтах в Поволжье. Здесь же рекламировались новейшие средства от угрей, бальзам для ращения волос и ароматная фабра для усов. Во весь голос заявляли о себе еще не признанные и малоизвестные литературные таланты.
Возможность немедленно передать всю эту богатейшую информацию в швейцарский адрес была заманчивой, но многоопытная мадам Ара, которая прошла на шпионском поприще огонь, воду и медные трубы, могла что-то заподозрить. На первый раз мы решили действовать более осмотрительно.
Наш выбор пал на опубликованный в «Ниве» стишок малоизвестного поэта — барона фон дер Розена «Снежинки».
По улице тихой Мы вместе идем. За снежною дымкой Уж виден наш дом. Окно наше светит Звездою вдали, — Вечерние тени На город легли…В аннотации к стишку говорилось, что его автор ушел из жизни семнадцатилетним юношей, так и не успев до конца раскрыть свое поэтическое дарование. Стихотворение взято из его семейного альбома.