Перстень Харома

Суздаль Александр

— Приютите, Христа ради, бедного кота и двух мышек, — кот сделал уморительную рожу и Миша засмеялся.

— Говорящего кота берём, а вот мышей – не знаю, — он крикнул в глубину квартиры: — Анни, тебе мыши не нужны?

Прибежала белокурая внучка Миши.

— Возьми их, — попросил Туманный Кот, снимая с шеи ожерелье из сардоникса, — я тебе ожерелье подарю.

Повесив на шею подарок, Анни покрутилась перед зеркалом и, рассмотрев мышей, деловито сообщила: — Возьму, если при мне не будут сексом заниматься.

Миша посмеялся над вердиктом и сообщил:

— Они

ещё маленькие, — а Банди и Дульжинея так не думали, но на руки Ани пошли охотно.

В это же время на Глаурии, чтобы привести общество к порядку, Ворон громко каркнул, перепугав всех, и продолжил читать:

« Четвёртое: Координатора Тёмного за ненадлежащее исполнения обязанностей и сексуальные оргии»... — Ворон остановился и посмотрел на Сазана, который дремал. Тёмный, глядя на Ворона, шепнул стоящей рядом Маргине: «Паразит, видно сам дописал!» — но Маргина от него отмахнулась. Ворон, выдержав паузу, повторил:

«... за сексуальные оргии отправить на Землю в прошлый век, чтобы на собственной шкуре прочувствовал то, о чем он болтает, не зная...»

— Да я уже там был! — воскликнул товарищ Тёмный, но его перебил дремавший Сазан:

— Ты, кроме своей системы тёмной материи, ничего не видел, а все свои приключения высосал из амомедара, который случайно залетел на твою планету.

Товарищ Тёмный, убитый наповал сказанным, поплыл лицом, а Маргина мстительно хмыкнула.

«Пятое, — продолжил Ворон, и все застыли, ожидая, какие ещё каверзы придумал Сазан, — Хранителя Маргину за халатное выполнение обязанностей отправить с Координатором Тёмным на Землю в тот же период времени, для приобретения опыта.

Приговор окончательный и никакому обжалованию не подлежит.

Подпись: Сазан».

Ворон скрутил приказ в трубочку, которая тут же исчезла, а Сазан только глянул на Маргину и спросил: «Не понравилось?» Маргина поняла, что он спрашивал не о приговоре, и знала, что ей пощады не будет. Сазан махнул плавником и Маргина, вместе с Тёмным, так же, как и приказ, растворились в воздухе, даже не попрощавшись с остальными.

То, что они очутились на перроне Николаевского вокзала Санкт-Петербурга, Маргину даже не удивило, так как она такое уже видела, скушав амомедара. Тёмный, вытянув своё лошадиное лицо, возбужденно осматривал перрон, подходящие рельсы, упирающиеся в тупик, и окружающих их людей, одетых большей частью в шубы с поднятыми воротниками, что не было удивительным, так как утро было студёное. На них с удивлением оглядывались, так как Маргина была в летней воздушной блузе и легкой чёрной юбке, а голову покрывала кокетливая соломенная шляпка с штучными красными маками. Тёмный был в красного цвета косоворотке и чёрных брюках, заправленных в хромовые сапоги, и походил больше на цыгана, чем мещанина, в особенности, если глянуть в его большие глубокие чёрные глаза.

— Допрыгался, — зло сказала ему Маргина, считая его главным источником бед. Вновь обретённое счастье с Мо, так внезапно прерванное,

настраивало её на мрачное настроение, особенно к своему бывшему любовнику. Тёмный растерянно на неё смотрел, не понимая, в чём он виноват, а то, что он попал в то место, о котором мечтал, глотая амомедара, его, несомненно, не огорчало, а радовало.

Он, чуть ли не с детской непосредственностью и несомненным интересом рассматривал окружающее, наполняя свои симпоты впечатлениями, и, Маргина в это не сомневалась, выбрасывал ненужные чувства и вспоминания, чтобы хватило места для новых ярких эмоций и красок.

— Куда мы попали, Маргина? — спросил Тёмный, совсем не обижаясь на неё, и она оглянулась вокруг, разыскивая господина в круглых очках с газетой «Санкт-Петербургские ведомости».

— Если судить по газете, которую читает тот господин, — сказал Маргина, разглядывая газету, — то мы попали на планету Земля в 1907 год и сейчас январь месяц.

Вдали раздался гудок и появился паровоз, испускающий клубы дыма. Тёмный, видевший данное чудо техники только в своих видениях, восторженно смотрел на приближающийся поезд, и Маргина едва успела его выдернуть, чтобы он не попал под колёса. Дернулись вагоны и поезд остановился. Встречающие рассыпались по перрону поближе к дверям вагонов.

Проводники вытирали ручки вагонов, пропуская господ и кланяясь на прощание. Забегали бородатые носильщики, хватаясь за чемоданы и корзинки, послышались приветственные крики и звуки поцелуев и вскоре весь перрон был усеян народом.

— Нужно уходить отсюда, а то мы привлекаем внимание, — сказала Маргина, осматривая перрон и соображая, куда идти. Тёмный не отвечал, и она оглянулась. Тёмный, точно загипнотизированный, уставился на кого-то в толпе, а на лице светилась идиотская улыбка. «Как всё предсказуемо», — подумала она, глядя, как Тёмный побежал по перрону и положил руку на плечо бравого драгуна с мешком наперевес.

— Товарищ Будённый, товарищ Будённый!

— Какой я тебе товарищ! — сказал драгун, толкая Тёмного, и пошёл вперёд. Тёмный поменялся лицом и, ожидаемо для Маргины, превратился в чёрного жеребца, который громко заржал, пугая толпу.

— Очнись, дурак! — воскликнула Маргина, но было поздно: драгун, обернувшись и увидев жеребца, ласково ей сказал:

— Дамочка, не волнуйтесь, — и взял Тёмного за уздечку, которая вовсе не уздечкой была, а сеткой Хранителя. Он погладил Тёмного по шее, что-то прошептал ему на ухо, а потом вытащил из кармана кусочек колотого сахара и сунул его в пасть Тёмного. Тот, вращая глазами, слизал с ладони сладкое и преданно уставился на драгуна.

Подбежавший было городовой в фуражке, зашипел: «Нехорошо-с!» — но драгун показал ему какую-то бумагу и тот, козырнув, ушёл.

— Кто же тебя бросил, такого хорошего, — произнёс Будённый, снимая с Тёмного блестящую сбрую и надевая на него свою, кожаную, вытянутую из вещевого мешка. Сетка Хранителя пропала в необъятном мешке, а Будённый, поглаживая Тёмного по шее, повел его через грузовые ворота.

— Дурак, — повторила Маргина, провожая взглядом Тёмного, и добавила: — Сбылась мечта идиота.