Перстень Харома
Шрифт:
— Осторожнее, ты! — шикнул на змея побелевший Фогги, стоящий у штурвала, и едва выправил курс флаэсины.
Девушка легко спрыгнула со змея и сразу представилась, улыбаясь:
— Меня зовут Васабри, — сказала она и протянула руку Хенку. Тот посмотрел на девушку с зелеными, ярко накрашенными губами, потом перевёл взгляд на Габи и Гайтели, с разрисованными мордами и улыбнулся.
— Хенк, — сказал он, протягивая руку, и, кивнув на Фогги, сообщил:
— Мой друг Фогги.
Васабри внимательно рассматривала первого и второго претендента на
— Я тебе нужен? — и, получив отрицательный ответ, быстро умотал вперёд, только его и видели. «Снова рыбу ловить», — догадался Хенк, но отзывать змея не стал: пусть себя побалует.
Девушка по-хозяйски осмотрела флаэсину и принялась выведывать у Фогги, стоящего у руля, отчего флаэсина летает. Фогги показал основной камень, разобрав предохранительную крышку, и тёмный цилиндр кристалла, управляющий гравитацией. Видимо, девушка была весьма продвинута в технических вопросах, так как быстро схватила суть, а вот Хенк забеспокоился: флаэсина, брошенная на произвол судьбы, могла врезаться в какую-нибудь скалу, так как уже начинались горы.
Он взялся за штурвал, а Фогги продолжал просвещать девушку по техническим вопросам, от которых они перешли к делам Страны Маргов и Фрей. Исходя из вопросов девушки, Хенк понял, что она ничего не знает о Глаурии и с удивлением подумал: «Откуда она свалилась?» Нарушая правила вежливости, он перебил Фогги, что-то объясняющего, и спросил:
— Вы откуда?
— Я с Земли, — ответила девушка, и у Хенка вторично полезли глаза на лоб. Первая мысль, возникшая у Хенк, была о том, что Глаурии грозят репликации, а вторая касалась девушки – что она здесь делает? Хенк у неё так и спросил:
— Как вы сюда попали и что здесь делаете?
— Я отправилась на экскурсию на Марс, — соврала девушка, но увидев, что Хенк ничего не понял, добавила: — И у меня сломалась капсула.
Не стоит объяснять, что Хенк ни о каком Марсе не знал, несмотря на то, что расспрашивал Сергея о Земле, к тому же понятие «капсула» ему ни о чём не говорило. Поэтому новая первая мысль посоветовала Хенку отвезти девушку в Эссенариум к Маргине и пусть она, как Хранитель, разбирается с этой девушкой.
Вторая новая мысль советовала быть снисходительнее, ведь девушке и так не сладко, хотя по внешнему виду не скажешь, возможно, она притворялась весёлой.
Вторая новая мысль была права, девушке было не сладко, но не по причине присутствия на планете Глаурия, где она чувствовала себя совершенно комфортно. Но Васабри не собиралась посвящать в свои проблемы встретившихся ей мужчин, к тому же, и причин сделать признание не находилось.
Фогги от технических вопросов перешёл к волшебству, а так как девушка оказалась способной, то вскоре могла свободно выполнить простые трюки с огнём, отчего Хенк забеспокоился: сожгут флаэсину вместе с ними.
Васабри бросала украдкой взгляды и на Хенка, но видя его угрюмое лицо, снова
Непосильную Хенку задачу легко решил змей, который успел смотаться к океану, набить свою утробу и вернуться назад. Его трёхголовый силуэт с коротким тройным хвостиком отсвечивал чешуёй под солнцем на фоне тёмного вечернего неба.
Хенк сообщил Фогги, что оставил ему флаэсину и пусть он обосновывается в полевом лагере, а Хенк, вместе с Васабри, слетает на змее к Маргине, чтобы как-то ей помочь.
Такая постановка вопроса совсем не понравилась Фогги, и он собрался возражать, но Васабри легко согласилась с Хенком, окинув его странным взглядом. К тому же, они прилетели к месту, где они копали шурфы, и Фогги ничего не осталось, как приняться за разгрузку флаэсины.
Хенк забрался на спину змея и Габи, обернувшись, подмигнула ему и Васабри, ухватившуюся за его талию, и сказала:
— Держитесь, голубчики.
Фогги её слова совсем расстроили, но его уже никто не видел – змей был высоко в небе, а две фигурки людей, прижатых друг к другу, снизу были совсем незаметны.
Несмотря на то, что вверху было ужасно холодно, Васабри нравилось, что она с Хенком и, даже, по двум причинам. Первая состояла в том, что он правил страной и мог сгодиться при непредвиденных ситуациях, которые ей могли грозить в скором будущем, а вторая состояла в том, что Хенк ей понравился, как парень, простой и надёжный, за спину которого всегда можно спрятаться.
Поэтому она прижималась к нему с приятной неизбежностью, чувствуя его тепло, согревающее её спереди, вспоминая своё, надёжно спрятанное внутри, возбудившее желание обнять и ласкать ... ласкать ... ласкать...
— Крепче держись, — крикнул её Хенк, когда она, забывшись, принялась водить руками по всему его телу. Она засмеялась ему на ухо и крикнула:
— Не бойся, я держу тебя крепко.
Сказанное было двусмысленностью, которая ей понравилась, и она снова прильнула к нему головой, крепко сжимая руками. Васабри была согласна остановиться на ночлег, не сомневаясь в том, что проведет его, прижавшись к Хенку, но он продолжал путь, как будто спешил.
В это время Маргина кружилась в танце, ведомая самым красивым мужчиной её мечты, который томно смотрел в её глаза, а она тонула в его взгляде. Её женские чувства были открыты, и она отключила симпоты, чтобы чувствовать себя только женщиной и не видеть внутренним взглядом ничего вокруг, ни обмана, который может быть, ни неестественности происходящего, ни то, что они любят других, а наслаждаются друг другом.
Возможно, такую ситуацию можно назвать тренировкой, на которой мастер оттачивает своё оружие и набирается опыта. А можно определить, как прихоть двух сущностей, одна их которых вообразила себя женщиной, каковой давно не является, а второй мужчиной, которым никогда не был.