Перстень Борджа
Шрифт:
– Вы на его крыше.
– Музей под землей?
Так расплылся: понятливая гостья.
– Можно взять фотоаппарат, мистер Так?
Помощник покачал головой:
– К сожалению, нет. Пожалуйста, следуйте за мной.
В коридоре Так сел за руль электрической тележки. Гея и Гэрри разместились сзади. Минуя вестибюль и парадный вход, проехали в другое крыло.
– Комнаты мистера Каленберга. – Так указал на несколько дверей.
В конце коридора тележка остановилась. Так, спустившись на пол, подошел к окну и сунул руку под подоконник. Стена отошла в
– Мистер Каленберг – калека, – объяснил Так, не сводя глаз с Геи. – Двери в этой части дома управляются электроникой и открываются автоматически. Это лифт, в котором мы спустимся в музей.
Вошли в просторную кабину. Так повернулся к панели управления с четырьмя разноцветными кнопками, нажал на зеленую. Лифт плавно пошел вниз. Во время спуска Так последовательно нажал красную и желтую кнопки.
– Столько кнопок, мистер Так? – невзначай изумилась Гея.
– Зеленая приводит лифт в движение. Желтая включает освещение в музее, красная блокирует сигнализацию.
– Спасибо.
Лифт остановился, вышли в небольшое прохладное помещение.
– Прошу вас, подождите. – Так подошел к окрашенной в серый цвет двери и, встав спиной к гостям, проделал манипуляции с замком.
Гэрри взглянул на Гею, многозначительно подняв брови.
– В музее собраны бесценные сокровища. – Так повернулся лицом. – Мы приняли необходимые меры предосторожности. Дверь в музей из высокопрочной стали. Стены толщиной в пять футов. Замок снабжен специальным реле времени, никто не сможет попасть в музей с десяти вечера до десяти утра. Пожалуйста, заходите.
Прошли в просторный зал с куполообразным потолком, освещенный мягким рассеянным светом. На стенах картины: Рембрандт, несколько Пикассо, шедевры эпохи Ренессанса. Гея, несомненно, видела их раньше в галерее Уффици, музее Ватикана, Лувре.
– Разумеется, копии, мистер Так? – мисс Десмонд дотронулась до рамы.
– Разумеется, оригиналы, – с едва различимым раздражением ответил Так. – Частная коллекция мистера Каленберга – лучшая в мире. Следующий зал удивит вас еще больше. – И, выйдя из картинной галереи, помощник подвел их к сверкающей четырехметровой скульптуре Будды.
– Занятный экспонат, – продолжал Так. – Поступил из Бангкока. Во время последней войны японцы, зная, что скульптура в городе, пытались ее найти, но монахи оказались хитрее. Перенесли Будду во второразрядный храм и покрыли серым цементом. Японцы неоднократно заходили в храм, но так и не догадались, что перед ними золотой Будда.
– Вы хотите сказать, это чистое золото? – благоговейно уточнил Гэрри.
– Чистое, мистер Эдвардс. – Так повел их дальше.
– Но это одна из панелей Врат Рая Гиберти. – Гея остановилась перед дивной работы панелью. – Потрясающая копия!
– Копия во Флоренции, мисс Десмонд. Это оригинал, – резко ответил Так. – И статуя Давида работы Бернини тоже оригинал. А копия в музее Бартелло во Флоренции.
В этот момент Гея увидела перстень Борджа. Перстень лежал на пьедестале под стеклянным колпаком.
– Что
– Перстень Чезаре Борджа, – любезно пояснил Так, – сделан неизвестным мастером по распоряжению Борджа. Этим перстнем герцог убивал врагов. Говорят, мастер пал первой жертвой. Чтобы проверить пригодность перстня и избежать лишних разговоров, Борджа наполнил перстень ядом и, надев на палец, пожал мастеру руку. Среди алмазов спрятана крошечная полая игла, сообщающаяся с резервуаром, наполненным ядом. При рукопожатии игла царапала кожу, яд проникал в кровь, и человек умирал. Тонкая работа, не правда ли?
– Жестокие были времена. – Лицо Геи исказила гримаса. – Перстень и теперь опасен?
– О нет, мисс Десмонд. Сначала его надо наполнить ядом, сомневаюсь, что через столько лет игла может повредить кожу.
Помощник повел их дальше, к изящному алебастровому кувшину для благовоний из гробницы Тутанхамона. Через полчаса Так предложил подняться, выпить перед обедом, доставив обоих в крыло для гостей. Так откланялся, напомнив – ровно в девять вечера на главной террасе.
– Хочу что-нибудь покрепче, – попросила Гея. – Водку с мартини.
– Пожалуй, я тоже. – Гэрри наполнил два бокала, подошел к Гее. – Вы заметили телекамеры в обоих залах?
– Нет… а вы?
– Заметил. Феннель уверял, что всего камер шесть, и, следовательно, в музее шесть залов. Нам показали только два. Не нравится мне все это. Похоже, нас заманивают в ловушку.
Гея удивилась:
– Не может быть! Если бы нас подозревали, мы бы никогда не попали в музей.
– Именно это мне и не нравится. Так признал, что большинство экспонатов украдено. Зачем? Да еще и показывать? Почему он рассказал об управлении лифтом и о временном замке? Он допускал, что мы все разболтаем, когда покинем поместье. Есть только один ответ… – Гэрри нахмурился, покачал головой.
– Какой же?
– Нас не выпустят отсюда.
Гея застыла.
– Он не может держать нас вечно, Гэрри, это ерунда.
Пилот отпил из бокала.
– Все равно, мне это не нравится. Поговорю с Кеном и Феннелем. – Гэрри прошел в свою спальню.
Гея осталась на террасе: настораживает, что Так показал им музей, но волноваться рано. Может, дело совсем в другом? Просто Каленберг считает принятые меры безопасности вполне достаточными и не возражает против того, чтобы показывать музей гостям.
Гэрри вернулся через двадцать минут.
– Феннель согласен, что все подозрительно. Темба остался охранять снаряжение. Феннель придет один, Кен будет следить за домом. Если что-то случится, он попытается нам помочь. Когда перстень окажется у нас, мы дадим сигнал Кену, встретимся у вертолета и улетим. По пути захватим Темба и вернемся в Мейнвилль.
– Думаете, нас ждут неприятности?
– После встречи с Каленбергом я отвечу. – Гэрри подошел к бару. – Вам налить?
Ровно в девять вечера вошел слуга, чтобы отвести гостей на главную террасу. Каленберг пребывал в своем кресле, поздоровался, предложил сесть.