Персонажи
Шрифт:
– Давверо? – это девушка спросила по-итальянски, соскочив с английского, но Максим все равно понял: серьезно?
– Да. У нее шизофрения. Главный герой, ее муж, – врач.
– Он ее лечит?
– Нет, так нельзя. Врач не может жениться на пациентке.
– Почему? Я знаю врача, хирурга, он женился на женщине, которой делал операцию.
– Главный герой психиатр. Психиатры на пациентках не женятся.
– Это несправедливо. А откуда вы знаете, что не женятся? Вы психиатр?
Максим закрыл лицо ладонью:
– Да!
Девушка присмотрелась
– Вы похожи на психиатра.
– Давверо? – повторил Максим ее слово.
– У вас такой взгляд… Вы все знаете про человека.
Ее слова польстили ему, хоть и не были правдой.
– Это не так. Про вас я ничего не знаю.
– Можете спросить.
Девушка откровенно флиртовала, и стоило бы притормозить, но Максиму хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Вопрос возник сам:
– Вы замужем?
Девушка удивилась:
– Нет. Мне двадцать восемь лет. Я студентка.
Естественно, в Европе двадцать восемь – практически детство.
– Что изучаете?
– Архитектуру. Я буду строить дома.
– А чем занимаетесь в свободное время?
Маддалена – так ее звали? – сразу выпалила:
– Катаюсь на лыжах и плаваю. А вы?
– Читаю книги.
Максиму понравился их словесный пинг-понг, вынужденно короткие фразы. Маддалена отпила пиво, затушила в пепельнице сигарету.
– Где ваша жена?
– Поехала в аутлет. Они поехали с матерью. Я остался в городе. Ходил гулять.
– Что посмотрели?
– Музей, палаццо Россо. И парк. Туда ездит… – Максим забыл, как будет фуникулер, потом перед глазами всплыла табличка на остановке, – фониколаре!
– Я посмотрела центральную улицу. Ела мороженое. Купила билет в театр.
– В этот? – Максим показал пальцем на Театро Карло Феличе у них за спиной.
– Да. Я люблю оперу.
– Я был в театре вчера. Слушал «Тоску».
– Пуччини! – глаза Маддалены заблестели, она восторженно взмахнула рукой. – Это великий композитор!
– Да. Но я не понял ни слова.
– Неважно. В опере говорит сердце.
– Я хочу выучить итальянский язык. Он сложный?
– Нет. Вы говорите по-английски. Вам будет легко.
Максим сам не знал, почему сказал так: мысль учить итальянский у него промелькнула случайно, лишь пару раз, когда не получалось с кем-то объясниться. Но теперь он испытал неожиданную радость оттого, что выразил ее вслух. Действительно, почему бы нет? Ленка постоянно рвется к матери, хорошо бы хоть кто-то из них знал язык. Надо и ее позвать с собой, найти хорошие курсы.
Маддалена отставила пустой бокал, поглядела на часы.
– Скоро начнется спектакль. Мне пора идти. У вас есть фейсбук? Я подпишусь.
Максим покачал головой: фейсбука нет. И вообще никаких соцсетей. И так пациенты бесконечно досаждают, им только дай контакт, пропадешь. Этого он Маддалене, конечно, не сказал, просто поднялся, чтобы попрощаться. Они снова пожали друг другу руки, и она направилась в сторону театральных дверей.
Максим остался в баре наблюдать за
Алена еще не вернулась, квартира стояла пустая, тишина давила на уши. Он включил музыку в портативной колонке, вышел на балкон. Внизу, на террасках, отдыхали местные жители, кто-то даже жарил рыбу на переносном гриле. В окне напротив работал телевизор, голубое свечение от него ложилось на прозрачные занавески.
Максим лег в спальне на кровать и вызвал Сашку по видеосвязи. Дочь ответила сразу, будто ждала звонка.
– Ну, как Италия? Чем занимаешься?
– Лежу, отдыхаю. Весь день по городу ходил.
– Один? Где Алена твоя?
– Поехала с матерью в аутлет.
– Ну естественно! А ты?
– В музее был. На фуникулере катался. Даже с итальянкой познакомился в баре.
– Ничего себе! Приятное знакомство?
– Вполне. Студентка, знает английский.
– Все молодеют твои подружки, да? Надеюсь, следующая будет совершеннолетней.
Максим рассмеялся шутке дочери, заверил ее, что со школьницами в разговоры не вступает.
– Саш, дай-ка мне контакт курсов, где ты учила французский! Они на Тверской?
– А зачем? Тоже собрался парле франсэ?
– Нет, хочу узнать, есть ли у них итальянский.
– Есть, точно знаю. Думаешь, тебе надо?
– Думаю, да. Тут неплохо, но язык не помешает. Ленка ни слова не знает, так, подай-принеси. Я бы позанимался.
– Ладно, я сброшу сайт.
– Ну спасибо, очень тебе обязан. Что сама делаешь?
– Да ничего. Ездила к матери вчера. Они с бабушкой в своем репертуаре – собачились весь вечер. Мама задумала бабушку в пансионат для престарелых переселить, чтобы одной остаться в квартире. Та ни в какую. Причем пансионат неплохой, где-то под Воскресенском. Но ты же знаешь бабушку – ей лишь бы матери насолить.
Да, Анна Ивановна следует намеченному курсу, подумал Максим. Трешку, значит, сдать, в материной квартире одной обосноваться. Там дорогая мебель, ремонт – все как бывшей нравится. Будет к себе любовников водить. А то и подселит кого. Впрочем, его это больше не касается.
– Ты в их дела не лезь, – посоветовал дочери Максим. – Пусть сами разбираются.
– Я и не собираюсь. Пап, мне работать пора. Я тебе потом перезвоню.
Они попрощались, и Максим написал сообщение Алене, спрашивая, когда ее ждать. Вместо ответа раздался звонок в дверь: жена пришла и была готова принимать восторги и комплименты. Она притащила целый ворох бумажных и пластиковых пакетов, начала выгружать покупки на кровать, хвастаться. Максим похвалил несколько платьев, которые Алена примерила, покрутил в руках изящные золотистые босоножки. Жена раскраснелась, глаза сверкали: похоже, с тещей угостилась после шопинга коктейлем.