Персонажи
Шрифт:
Когда они отдыхали на диванах, он не сводил с нее глаз, следя за каждым жестом. Она намеренно вставала, показывала гибкую спину, проходилась вдоль бассейна по бортику. Отпивала коктейль из пластикового стакана через соломинку, прикусывая ее ровными белыми зубами, посматривая на него. Максим томился, хотел скорее вернуться в их люкс. Когда они там наконец оказались, набросился на Алену с неожиданным пылом, был, пожалуй, даже грубоват.
Портье принес дрова для камина, разжег огонь. Они расстелили на полу плед, устроились к камину ближе. Теперь Максиму уже хотелось знать, как она живет, о чем думает. Он начал расспрашивать, но говорила Алена немного. Работа ассистента
Максим встрепенулся – почему из Италии? Так ведь говорила уже: она вышла замуж, переехала к мужу. Тот итальянец, познакомились по переписке. Кто бы мог подумать, что закончится свадьбой, и тем не менее… Максиму стало по-настоящему интересно; оказалось, те живут в Генуе, маленьком морском порту. Артему очень нравится там отдыхать летом, бабушка с мужем его возят купаться на пляж, кормят вкуснейшим итальянским мороженым. Сама Алена тоже бывает у них, обязательно летает в отпуск. Все это он учел, записал на подкорку. В воскресенье, по дороге из отеля, предложил как-нибудь привезти Артема к нему в гости, в таунхаус. Глаза у Алены вспыхнули от радости при этих словах, она оживленно закивала головой.
На неделе она явилась в клинику забирать Дмитрия Павловича, которого Максим как мог привел в чувство. Тот был мрачен, но хотя бы нормально соображал, и Алена увезла его в аэропорт, отправлять назад в Уфу. Максим посочувствовал ей – невелико удовольствие таскаться за высокопоставленными пьянчугами.
Через неделю они условились провести выходные у него, Алена собиралась приехать вместе с сыном. Тому очень понравились и дом Максима, и коллекция, и игровая приставка, купленная специально по этому случаю. Пока Артем играл, они с Аленой сидели за барной стойкой, пили из фарфоровых пиал дорогой китайский чай. Она рассказывала, что в школе мальчику не очень нравится, надо бы перевести, но это единственная, до которой можно дойти пешком. Под вечер Максим предложил заказать еду из ресторана, пиццу или суши.
– Давай лучше я приготовлю, – предложила Алена.
Открыла холодильник, в котором – редкий случай – лежал копченый лосось, сыр, немного свежих овощей. Она сделала салат, сливочный соус с лососем к пасте. Втроем они поужинали за большим столом, который давно уже простаивал в гостиной впустую; Максим с Артемом обсуждали недавний хоккейный матч.
Потихоньку Максим перевел разговор на школу, попытался узнать, что конкретно Артему не нравится. Тот признался, что другие дети учатся в основном кое-как и смеются, что он делает домашние задания, искренне старается понимать материал. Алена вздохнула, поводила по столешнице пальцем. Дети, что с них возьмешь! Максим как мог утешил Артема, рассказал про себя:
– Меня вообще в кадетское училище отдали. Забирали домой на каникулы, и то не всегда. А там настоящая казарма. Посадят делать уроки, но говорить с соседом не смей. Надо взять учебник из шкафа – спрашивай разрешение. Для каждой вещи своя полка, все по звонку, офицер-воспитатель дохнуть не дает.
– Серьезно? – изумилась Алена. – Зачем в кадеты, если ты собирался стать врачом?
– Мать рассчитывала, что меня потом устроят в Питере в военно-медицинскую академию. Правда, ничего не вышло. Я сам поступал, в Москве, в первый мед.
– А почему стал психиатром?
Максиму вспомнились лихие девяностые, когда он делал выбор между гинекологией и психиатрией. Хорошо, что в абортмахеры
– Надо было зарабатывать. Я прикинул, что народ пить больше стал, значит, за наркологией будущее.
– Предусмотрительно. И как, не жалеешь?
– Да нет. Таких типажей за день навидаешься, хоть книгу пиши.
Алена хихикнула, вспомнив, видимо, как Дмитрий Павлович отбивался в процедурной от санитара с врачом. Когда Артем ушел спать к Максиму в кабинет, они устроились на диване, включили в ноутбуке фильм. Алена захотела романтику, комедию; Максим не стал возражать. Просидели допоздна, потом заперлись у него в спальне. Максиму удивительно было ощущать рядом женщину, в соседней комнате ребенка. Давным-давно он никого так близко к себе не подпускал. Пытался, лежа в кровати, понять, чем взяла его Алена. Тем, наверное, что не наседала, не настаивала. После Анны Ивановны он настойчивых боялся как огня. Не преследовала его, как пациентки. Не строила «расчетов», как случайные знакомые из клубов и ресторанов.
Они встречались месяца три, выезжали куда-нибудь время от времени, несколько раз брали Артема с собой. Потом, перед самым Новым годом, Максим предложил ей расписаться, перевез во Внуково вместе с сыном, определил Артема в школу в поселке, и началась для него совсем другая, вполне себе счастливая жизнь.
По утрам Алена исправно вставала в шесть, готовила им с Артемом завтрак. Максим спускался, с удовольствием ел, ехал на работу. По дороге завозил в школу ребенка. Незаметно, без усилия, Артем стал называть его папой, и Максиму это нравилось, даже льстило. Он тоже привязался к мальчишке – тот был сосредоточенный, вдумчивый, серьезный. Много читал, и Максим охотно советовал ему любимые книги из детства.
Сашка, дочь, позвонила в конце января с вопросом: можно ли приехать в гости? Пока что Максим не знакомил ее с новой женой, да и сама она инициативы не проявляла. Он обрадовался, сразу пригласил. Алена приготовила ужин, накрыла на стол. Дочь сидела, ковыряясь вилкой в салате, периодически поглядывала на Алену исподтишка. Разговор не клеился, пока Максим не взял дело в свои руки, спросив про новый Сашкин проект на радио, куда ее, подключив старые связи, пристроила мать. Тут она оживилась, начала рассказывать, спрашивать мнение отца. Она встречалась с молодыми писателями, те делились задумками будущих произведений.
– Представляешь, па, один говорил, что хочет написать роман: женщину бросает муж, а она, чтобы ему отомстить, убивает их детей.
– Ты ему сказала, что «Медею» сочинили за пятьсот лет до нашей эры?
– Само собой. А барышня одна пишет про своих любовников, только в виде фантастических существ.
– Хм… бык и Европа?
– Скорее Даная под золотым дождем, – расхохоталась Сашка, – там такие подробности!
Алена тем временем сидела тихонько, глядела в окно. Когда они с дочерью поднялись в кабинет, вроде как по делу, Сашка прямо сказала:
– Пап, она не очень для тебя простенькая? Не пойму, что ты в ней нашел?
Максим подумал, что не рассматривал Алену с этой точки зрения. Она была красивая, заботливая, добродушная. В шкафу всегда ждали его отглаженные рубашки, по вечерам ужин стоял на столе. На сложных он достаточно на работе насмотрелся, знал, чем чреваты рефлексия и быстрый ум.
Он пожал плечами и ничего Сашке не ответил. Но после того вечера старался встречаться с дочерью отдельно, не дома. Приглашал поужинать или сам заезжал к ней. Анне Ивановне, ее матери, четко дал понять, что больше денег она от него не дождется. Трешку еще до брака переоформил Сашке в собственность.