Персональный раб

Файтцев Макар

– За что? – прошептала она. Выдохнула, приподнялась, опираясь на кисти рук, нависла над столом, повернулась корпусом к Джеку и выпалила на одном дыхании: – Опять твоей персональной? Да? Джек? Ты так меня хочешь унизить? Ты специально для этого пришёл? Чтобы унизить при всех? Ты мстишь? Да? Чего ты молчишь?

Глава 8. Каторжник

Месяц назад

Виктор

Я увидел нотариуса, того самого, который заверял договор. Его тащила охрана Тессы, а он на ходу пытался запрыгнуть в свои штаны.

Нотариус и моя жена… Я ничего не понимал. Я был на все сто процентов уверен, что любовником моей жены был ТОТ самый партнёр, с которым я заключил ТОТ провальный контракт.

На суд жена пришла пьяная. Она кричала что-то о своей свободе, что теперь никому и ничего не должна, что избавилась от изверга, который столько времени её шантажировал, бил, над ней издевался. Суд зачитал документы медицинского освидетельствования двухнедельной давности, в которых были зафиксированы сведения о синяках на руках и ногах, ссадинах в районе гениталий и микроразрывах анального кольца. И везде присутствие спермы.

Я не мог в это поверить. Я боготворил свою жену. Никогда в жизни я не делал больно ни одной женщине: ни когда только вступал в сексуальные отношения, ни когда мог себе позволить снять любую проститутку. А уж про жену и говорить было нечего. Я её баловал, как можно баловать любимых.

Я много работал и не мог развлекать её день и ночь. Но зато она ни в чём себе не отказывала: тропические острова, итальянская опера, шопинг в самых крутых городах. Я мог себе это позволить. Каждый раз она возвращалась счастливая, отдохнувшая. Но последний раз… Она сказала, что больше не хочет путешествовать без меня. Тогда она заикнулась, что хочет детей. Я был на седьмом небе от счастья.

И в то же время она сторонилась близости. Я спросил, была ли она у врача. «Да, – пояснила она, – врач сказал, что нам надо сделать паузу, чтобы твоя сперма набрала силу. Ты же понимаешь, твой возраст…» Я не понимал в чём проблема, но не спорил. Женщины, они такие непредсказуемые.

Иногда ей звонили подруги, и она исчезала из дома. Появлялась за полночь. От неё пахло алкоголем. В такие дни она оставалась спать в зале, включала телевизор, смотрела бесконечные сериалы . Говорила, что ей неприятно, когда рядом с ней лежит пьяный. Вот и мне она не хочет доставлять дискомфорт. Переубеждать было бесполезно. Она раздражалась, начинала на меня кричать и плакала. Я не понимал, что происходит.

О том, чтобы нанять детектива, который бы следил за ней, и речи быть не могло. Я не хотел ранить её недоверием. Меня так воспитали.

И вдруг как гром среди ясного неба: я – насильник!

Именно эти её показания позволили запереть меня в резервации.

Я помню, как нотариус завил, что она заключила с ним договор на представление её интересов. Он официально являлся её поверенным.

Я потребовал проведения экспертизы. Суд удовлетворил моё ходатайство, но что могла дать экспертиза, если не осталось биоматериала. Суд провёл медицинский осмотр моей жены.

Его проводили в специальном кабинете. Мы слышали комментарии. Моя жена была такой пьяной, что ни на один вопрос толком

не могла ответить. А потом на экран вывели фото бледного синяка на лопатке.

– Она упала с лестницы, она сама мне говорила. – пояснил я.

– А потёртости на запястье? Вы не пристёгивали вашу жену к спинке кровати, когда насиловали?

– Чем? Чем я мог её пристегнуть? Когда?.. Я не трогал жену больше месяца. Она сказала, что у неё цистит, и просила не трогать.

– Поэтому вы взяли её через анальное отверстие?

Суд допрашивал жену. Она рыдала, говорила, что боится, и просила её отпустить.

Я никогда не думал, что моя супруга настолько искусная лгунья.

Суд предложил ей подать заявление в отдел по борьбе с домашним насилием. Она лишь кивнула как-то неопределённо.

Нотариус, воспользовавшись своим правом представления подопечной, попросил разрешения её вывести. Когда он подошёл к ней, она заорала и потеряла сознание.

Её унесли, а он остался: представил видео опроса моей супруги. Она сидела в его кабинете за столом. Голова опущена. Он держал её руку в своей. Говорил он, а она лишь кивала, подтверждая его слова. Если коротко: все эти годы я её тиранил: вначале оказывал психологическое и физическое воздействие, а когда возвращалась – физическое.

Как результат, меня признали виновным. Решение суда звучало так: «Виктор Хор, поняв, что стал банкротом и, не справившись с эмоциями, в состоянии аффекта, избил и надругался над своей супруги Виолетты. Женщина, будучи в полной моральной и материальной зависимости от супруга скрыла факт истязания».

А потом допросили поставщика. Он заявил, что заведомо кабальный договор был подменён мною в момент, когда мы отмечали заключение сделки.

Сделали сверку по счетам: я только часть перевёл поставщику, остальные активы были выведены на офшоры по поручению, подписанному моей электронной подписью.

Меня обвинили в преднамеренном банкротстве.

Вишенкой на торте стал факт раздела имущества: оно полностью перешло на мою супругу.

У жены, как у жертвы домашнего насилия, имущество суд не конфисковал. Хотя по закону все сделки , предшествующие банкротству, аннулируются. У меня же не было ничего, кроме скромных апартаментов и личных вещей. Меня отправили в резервацию без права покидать её территорию. Апартаменты перешли в хозяйственное ведение Тессы. Что-то из вещей продали. Почему я, как насильник и тиран, не попал в жёсткую резервацию, я не знал.

– Ба, какие люди и без штанов. – Тесса подошла к нотариусу. – а помнишь, я обещала тебе, что ты обязательно попадёшь в мою резервацию и я тебе обеспечу прогулку на верблюдах?

– Не докажешь. Виолетта, любовь моя, звони в службу защиты свидетелей.– обратился нотариус к моей бывшей , –Скажи, что Тесса Трайтен превысила свои полномочия.

Я прямо видел, как Тесса с усмешкой посмотрела на мою супругу, которая была на грани обморока:

– Да, да, звони.

Моя жена трясущимися руками взяла телефон, но не удержала. Тот упал очень неудачно: экран разбился.