Перплексус
Шрифт:
– Фискал... не может быть, - пробормотал Ремо.
– Что? Фискал?
– переспросил Виам и обернулся.
К ним стремительно приближался человек в темной форменной одежде, который быстрым движением сваял пистолет и...
...неожиданно для самого себя, абсолютно бессознательно, Виам развернулся, мгновенно схватил женскую сумку, принадлежавшую даме у окна, и швырнул её в противника. Затем, вскочил с места, крепко взял человека в форме за руку и рывком потянул на себя, обезоружив болевым приемом на кисть. После, серией коротких ударов,
Времени на раздумья не было. Времени не было вообще ни на что. Виам слышал звук приближающихся шагов и лихорадочно соображал, что же предпринять. Всё это было похоже на очень правдоподобный розыгрыш или ситуацию, когда пропускаешь обучающую миссию и сразу начинаешь играть в какой-нибудь симулятор выживания - ничего ещё не понятно, а вокруг уже происходит настоящая мясорубка. Но мысли об игре или каком-то недоразумении сразу пропали, когда в соседнем ряду он увидел стеклянный взгляд погибшего от шальной пули стюарда и перепуганную насмерть женщину, забившуюся под кресло.
«Бежать! Надо бежать!» - мозг ещё не успел донести эту команду до тела, а Виам, в один прыжок с переворотом, уже оказался в соседней секции и, быстро вскочив на ноги, помчался в противоположную от нападающего сторону.
Успев сделать всего несколько шагов, парень рухнул на пол, когда сильный толчок сзади в левое плечо пронзил болью всё тело - меткий выстрел достиг своей цели.
Молодой человек, не осознавая безвыходность положения, отчаянно, как мог, стал бороться за жизнь. Перевернувшись, он, управляясь одной рукой, с трудом приподнялся к стенке и опёрся на неё.
Сидя в полулежащем положении посреди секции, Виам держался за плечо и чувствовал, что левое бедро в области ягодицы, тоже повреждено. Все случилось настолько быстро, что он даже не понял, как оказался на полу - сейчас все его мысли поглощались болью. Все, кроме одной - «и это всё?»
Да, свой конец он представлял себе иначе. Иногда, Виам размышлял о нем, как о неизбежности, но - никогда, как о скором событии. А сейчас, когда смерть уже была здесь, так близко, всего в нескольких шагах, он видел, чего той не хватало. И не хватало ей... жизни.
Трудно представить, но задумываясь о смерти, парень представлял себе жизнь, которая ей предшествовала - долгая, счастливая, полная приобретений и потерь... а раз её не было, то человек, выходит, не жил. А, если человек не жил, то он не может и умереть.
Однако даже подобные рассуждения не могли избавить человека от страха смерти, равно как и религиозные проповеди, вещающие о замечательной загробной жизни, были не в силах этого сделать.
Сдаваться было не в его правилах, но Виам трезво оценивал ситуацию. Шансов выжить не было ни одного. Во-первых, силы стремительно оставляли его. Во-вторых, что он мог противопоставить
Парень сидел и смотрел прямо перед собой, уже понимая, что бессилен что-либо предпринять. Он не слышал ничего вокруг, кроме поступи приближающейся точки - точки в тексте его существования. Ему всегда мечталось, что в финале истории будет стоять знак, за который не будет стыдно: мажорный знак восклицания, ну, или философское многоточие, или, на худой конец, риторический вопрос. Но Виам отчаянно не желал даже представлять, что это будет самый обреченный и скучный из всех знаков препинания - точка.
В отчаянии, он запрокинул голову наверх, и...
Скрежет колес о рельсы был способен извлечь душу из любого, кто не переносил звук мела, скользящего по школьной доске или ножа, скребущего по пустой керамической тарелке - дернуть стоп-кран, так удачно оказавшийся над его головой, было отличной идеей, чтобы остановить транспорт и попытаться сойти с него или, хотя бы, выиграть время.
Виам, собрав остатки сил, поднялся и выскочил в тамбур. Не сводя глаз с поднимающихся на ноги людей в форме, он пытался открыть дверь, но у него ничего не получалось.
Всё вопреки! Парень, прислонившись спиной к стенке, присел на пол. Его единственный план оказался неудачным, а для других у него не было ни оружия, ни сил, ни времени.
Сердце колотилось, как мембрана сабвуфера от быстрой ритмичной музыки, не давая ровно дышать. Сгустившаяся от адреналина кровь, сковала движения и замедлила мышление.
Не зная, что ещё можно сделать, он просто сидел и ждал своей участи, пока в голову не пришло решение - он, превозмогая боль, вытянул руки и выкрикнул:
– Не стреляйте. Пожалуйста. Я безоружен! Не стреляйте.
– Объект безоружен.
– Ошибка локализована.
– Обезвредить, - люди в форме проговорили вслух полученный приказ и направлялись к Виаму.
Парень всё слышал и понимал, что в живых его не оставят. Так или иначе, смерть неизбежна, поэтому уж лучше самому встретить её в бою, чем ждать, пока она соизволит прийти.
Он схватил острый кусок битого стекла, присел на одно колено и приготовился к нападению. Его тело налилось яростью, сердце - отвагой, а сознание - волей. Он чувствовал каждый сантиметр своего раненного, но ещё крепкого туловища и был готов к атаке, словно молодой лев на своей первой охоте. Виам затаился и сделал последний вздох...
Как вдруг, прозрачная перегородка соседней секции звонко разбилась. Оттуда с ревом, спиной вперед, вылетел мужчина и грохнулся на пол. Он тут же попытался быстро встать, но выскочивший вслед за ним человек припечатал его к полу сокрушительным ударом в голову.
Мгновенно оценив обстановку и сориентировавшись при виде нескольких вооруженных людей, этот парень вступил с ними в бой без разговоров и выяснения деталей. Похоже, он был из тех, кто всегда ко всему готов и предпочитает сначала стрелять, а потом задавать вопросы.