Перо и винтовка
Шрифт:
– Но с чего вы взяли, что Варакин казнен? – не удержавшись, спросил адъютант.
Алексей вопросительно посмотрел на кронпринца. Тот только поощрительно повел взглядом, давая понять, что Алексей может ответить на вопрос полковника.
– Мне об этом сказал Ирман Болан. После, в Крумле, я слышал это же от клерков в банке.
– Варакин был приговорен к двум годам каторги, что в тех условиях равносильно долгой и мучительной смерти. Но приговор был вынесен не за присвоение казенных средств, а за убийство полицейского. Впоследствии
Алексей вдруг почувствовал, как к горлу подкатил ком. Дышать стало трудно настолько, что даже распущенный одним рывком галстук и сорванная пуговица не смогли облегчить ситуацию. Он вскочил, разевая рот и силясь сделать вдох, словно выброшенная на берег рыба.
Господи, насколько же Сергей ему дорог! Он уже смирился с его смертью, рана успела зарубцеваться и лишь немного ныла, когда в его плотном и насыщенном графике находилась минута, чтобы вспомнить о потере друга. А тут такое известие.
Оказывается, все то время, пока он занимался тем, что всячески старался оставить свой след в истории Глобуса, Сергей был жив. Алексей сытно ел, сладко спал, работал в свое удовольствие, строил планы о том, что бы еще сделать такого, дабы стать более яркой личностью. А его единственный друг, самый дорогой в этом мире человек, рисковал собой каждую минуту, неся принудительную службу в окружении кровожадных дикарей. Но…
– О… кхм. Он жив? Он сейчас жив? – хрипло спросил Алексей, уже не думая о том, где и перед кем он находится.
– Два месяца назад был жив, – спокойно ответил полковник.
– Я… Я должен немедленно ехать в Новую Рустинию.
– Успокойтесь, господин Дворжак, – не возвышая голоса, заговорил кронпринц. – Он осужден по справедливости. Никто не собирается отменять приговор, и ему еще предстоит провести на службе около года.
– Я не прошу о снисхождении, ваше высочество. Варакин – мой единственный друг и самый дорогой человек на всем белом свете. Мне достаточно того, что он жив. Если он должен отслужить на пинкской территории положенный срок, то я готов быть рядом с ним по доброй воле! – пылко произнес Алексей, даже не замечая того, что его назвали Дворжаком. Несомненно хороший знак, но он на это не обратил ровным счетом никакого внимания.
– Вы это серьезно? – взметнув брови, удивился кронпринц.
– Конечно.
Болотин действительно искренне полагал, что этот поступок будет единственно верным. Иные варианты попросту не рассматривались. Если он не сможет вытащить друга из той задницы, в которой тот однозначно оказался по его вине, он готов разделить его судьбу. Ну не совсем так… В его голове уже зрел план, как он сможет поспособствовать тому, чтобы Варакин сумел остаться в живых. Возможно и скорее всего, это сущая ерунда. Сейчас главное – оказаться в Новой Рустинии и уже на месте думать и принимать решения.
– Для начала вам самому
– Сомневаюсь, что меня станут арестовывать. – Алексей уже овладел собой и смотрел на адъютанта не менее холодно. – Скандал с лицом, принятым при дворе, королевской семье не нужен. Проще избавиться от меня по-тихому. Скажем, банальное ограбление, приведшее к моей гибели.
– Вы считаете, что мы на такое способны? – с неподдельным интересом осведомился кронпринц.
– Вы – нет. Но политика – самая грязная штука на свете, и если интересы короны потребуют именно этого, то это будет всего лишь вынужденная мера. Ваше высочество, я хочу жить и по возможности приносить пользу своей новой родине. Пусть в моем прошлом не все гладко, сегодня все мои помыслы и деяния направлены не только во благо мне, но и Рустинии. А еще я хочу разыскать своего друга.
– Если бы этот разговор состоялся год назад, я усомнился бы в ваших словах, но только не сегодня. Подождите в приемной, мой адъютант объяснит вам все остальное. И я искренне советую прислушаться к его словам.
Алексей вышел из кабинета кронпринца, чувствуя, что над его головой навис дамоклов меч. Но что он мог сделать? Бежать? Рано, да и проблематично сделать это, находясь в охраняемом дворце. Все решится сейчас. Шансы, что все обойдется, немалые, но об абсолютной гарантии и речи быть не может. За него было то, что он всячески старался действовать, согласуясь с политикой королевства.
Ну какой смысл от него избавляться? Ладно бы он убил законника, но об этом никто даже не обмолвился, значит, тот Ирман Болан был неизвестно кем. Спрашивать Алексей все же не решился. Подделка документов? Да ерунда. Не станут его кончать из-за такой безделицы. Сергей – вот что сейчас самое главное.
– Что скажешь, Собеслав?
– Пока от него больше пользы, чем вреда.
– Похорони эту историю. Доведи до сведения господина Дворжака, что благосклонность королевской семьи находится на кончике его языка. Что бы там себе ни думало это дитя гор, мы живем не в средневековье, чтобы хоронить скандалы в могилах. И еще. Я полагаю, твоему доверенному лицу найдется другое, более значимое занятие, чем скакать по горам с опасностью для жизни, выясняя, где именно находится это селение русских.
– Ясно, ваше высочество.
– Как думаешь, он действительно бросится к своему другу? Мы ведь предполагали, что они сообщники, но получается, что это просто стечение обстоятельств, – поднявшись и прохаживаясь по кабинету, задумчиво произнес кронпринц.
– Уверен в этом. Он отправится в Новую Рустинию при первой же возможности, – поворачиваясь вслед за его высочеством, дабы всегда быть обращенным к нему лицом, ответил полковник.
– А если нет?
– Тогда я вообще не разбираюсь в людях, ваше высочество.