Периферия

Миндаль Саша

И хорошо бы, чтобы среди них поменьше оказалось таких, как это…

На ступеньках при входе Руслан остановился.

— За тобой уже идут, так что — прощай, Александр! — сказал он. — А может — до свиданья. Чует моё сердце, мы ещё с тобой пересечёмся.

— Дай бог, чтоб не на Трибунале, — ответил я, пожимая протянутую мне руку.

Руслан согласно кивнул и скрылся за дверью.

Обернувшись, я увидел приближающегося Онфима. Начальник воронежского Ночного Дозора ничуть не изменился — маги его уровня если и старели, то не

настолько быстро, чтобы за те три года, что мы не виделись, заметить разницу.

Интересно, что он делает здесь, в Осколе? Или меня в бессознательном состоянии переправили к нему в Воронеж? Странно, но я даже не додумался поинтересоваться у Руслана, где, собственно, нахожусь.

— Здравствуйте, учитель.

— Здравствуй, Александр.

Мы обменялись коротким рукопожатием, и Онфим хлопнул меня по плечу:

— Наконец-то тебя выпустили! Я уже и надеяться перестал, что до конца года с тобой увижусь… Наслышан, наслышан о твоих подвигах, дозорный…

— Пока что не дозорный, — Я вздохнул. — Пока что — инвалид со стёртым знаком…

— Не беда. Снова войдёшь в Сумрак, снова выберешь Свет… Но это потом. Александр, сейчас тебе прежде всего необходим отдых, — Онфим попытался по-отечески приобнять меня за плечи. Я вежливо, но решительно высвободился. — Вся эта кровавая каша слишком дорого тебе обошлась, так что до осени тебе следует куда-нибудь уехать… подальше, в тёплые края. А где-то в октябре-ноябре, когда ты окончательно оправишься, я жду тебя в Воронеже. Есть вакансия в аналитическом отделе, а ты у нас — прирождённый аналитик. Хватит, навоевался! Хорошая логика, прекрасная память, умение делать правильные выводы из неполной информации — таким не разбрасываются… — Маг улыбнулся с добродушным лукавством и вполголоса пропел: — "Наплява-ать, наплявать, надоело воевать…"

— Спасибо за доверие, учитель, но моё место — здесь, в Осколе, — ответил я.

Онфим помрачнел.

— Тебе разве не сказали? — после ощутимой паузы сказал он. — Ваш Дозор распущен. Организуется территориальное подразделение, подчинённое напрямую Белгороду. Никакого самостоятельного Дозора в вашем городе уже не будет. Все твои бывшие коллеги сейчас в отставке. Кто-то уже прибился к другим Дозорам — в Курке, Тамбове, Харькове… Остальные разъехались, и я ничего о них не слышал.

Что ж, пусть будет так… Полк, потерявший знамя, расформировывают. Мы до конца выполнили свой долг, остановив рвущуюся в мир Тьму — но слишком дорогой ценой.

И нас больше нет.

Даже если бы Ночной Дозор Старого Оскола сохранился — с кем мне там служить?

— Где сейчас Твердислав?

Мой учитель отвёл глаза.

— В Праге, — после ощутимой паузы произнёс он. — Всё руководство обоих Дозоров Старого Оскола пошло под трибунал. Решение ещё не принято, но… Я бы не стал надеяться на оправдательный приговор.

… В этот миг я увидел Твердислава. Он стоял в центре большого круглого зала, вымощенного

мрамором двух цветов — справа белым, слева чёрным. Линию, разделявшую зал пополам, на одном из краёв расклинивал небольшой участок серого камня. На нём, в старинных креслах с высокой спинкой застыли несколько фигур в серых плащах с островерхими капюшонами.

Под ногами у Твердислава была решётка, закрывающая провал колодца.

— Обвиняемый, вы можете что-то сказать в своё оправдание? — скрипучим голосом произнёс один из Инквизиторов, не отрывая неподвижного взгляда круглых глаз от противоположной стены.

Твердислав медленно обвёл взглядом зал. Я отчётливо чувствовал эмоции, переполнявшие старого мага — презрение и туго скрученная боевая ярость. Он был готов к схватке, как был готов к ней всю свою жизнь. И что за беда, если она окажется последней?

Но что было сказано… и счёл ли Твердислав нужным вообще что-то говорить — этого я уже не узнал. Видение задрожало и развеялось, точно его никогда не было.

Онфим явно не заметил того секундного транса, в который я мимолётно погрузился. Он продолжал говорить:

— Конечно, если ты хочешь, можешь остаться при белгородцах, тебя с радостью возьмут. Но, если честно, я бы очень хотел снова видеть тебя в своём Дозоре.

Я прикрыл глаза. Сейчас мне не хотелось видеть никого из живущих — ни людей, ни Иных. И уж совсем невыносимо было смотреть на своего прежнего учителя.

— Спасибо, Светлый Онфим. Я подумаю.

Кажется, старый маг меня понял. Он ещё раз крепко сжал моё плечо и замолчал.

Заходящее солнце било косыми лучами в окна автобуса. Мерный рокот мотора, негромкий разговор соседей, едва слышная музыка из приёмника у водителя… Обычная дорожная симфония. Сколько вот так мной наезжено?

Если бы я сейчас обернулся, то мог бы увидеть, как уплывает назад Оскол — проклятый и любимый город. Но я не хотел сейчас оборачиваться.

Я ещё не знал, куда направлюсь. Выходное пособие, выплата за ранение плюс премия от Инквизиции — позволить себе можно многое. Податься, что ли, действительно "в тёплые края", как выразился Онфим? Или просто съездить в Москву, пообщаться с коллегами уже неофициально?

Вот только куда бы я ни направился, рано или поздно придётся возвращаться.

Операция закончена. Павших хранит Сумрак — пусть лёгким будет их путь в глубинах.

Живые… научил ли их этот кошмар хоть чему-то?

Вечный волчок — Свет-Тьма-Свет-Тьма… Иногда это — легкомысленная детская игрушка. Чаще — жернов, перемалывающий судьбы.

Мы очень редко можем сознательно выбрать сторону в бесконечной войне. Но иногда всё же находятся те, у кого хватает сил изменить случайный выбор инициации. Тёмный маг Николай, ставший Инквизитором, но оставшийся боевиком Ночного Дозора. Вампирша Эльвира, пошедшая против своей природы…