Перевозчик
Шрифт:
— Да блин! — всплеснула руками Алиса, — почему я не какой-то долбанный кинетик…
— Эй! — возмутилась Маша.
— А прекрасная фурия! — закончила фразу Алиса и показала Маше язык.
Я дождался, пока все разойдутся или успокоятся, и продолжил:
— Я думаю, что действовать будем в темноте.
— А как ты попадёшь к конвою, чтобы тебя не пристрелили? — спросила Алиса.
— Я? А может, я решил оставить эту миссию тебе? — усмехнулся я.
— Ну нет, ты же у нас главный переговорщик, — лукаво улыбнулась мне Алиса, — тебе и
— Да я шучу! Но вопрос, который ты задала, на самом деле один из ключевых. Нам нужно как-то попасть на эстакаду, к находящемся в осаде конвою. Если мы полетим по воздуху, нас вполне смогут подстрелить свои же… в смысле охрана конвоя, — сказал я.
— Мы поняли, — кивнул Петя, — можешь называть их своими для простоты.
— Хорошо, — кивнул я, — так что путь по воздуху мы пока что отметаем. Я думаю, подойти снизу, пусть они поднимут меня на верёвках, как раньше. Ведь те, кто организует блокаду, держатся на расстоянии от эстакады. А вот туда, будет хорошо, если ты меня подбросишь.
— Я чего-то тут подумала, — Алиса медленно почесала ногтем подбородок, — и у меня складывается впечатление, что вы собираетесь использовать меня исключительно как ездовую лошадь! Так себе работка!
— Тебя есть кому заменить! — пожал я плечами.
— Нет, я не отказываюсь, — тут же дала заднюю Алиса, — но есть о чём задуматься.
— Твои другие способности тоже могут понадобиться, — сказал я, — надеюсь, что обойдёмся без их применения, но если возникнет заварушка, то ты сможешь себя проявить и не только как лошадь…
— Эй! Я могу себя лошадью называть, а ты не можешь! — нацелила она на меня указательный палец, — заруби это себе на носу.
— Понял! — тут же согласился я, — но справедливости ради я не называл тебя лошадью, а говорил про использование тебя как лошади, используя твою же метафору.
— Не умничай! — Алиса всё не убирала палец, — ты понял, что я имею в виду!
— Приношу свои глубочайшие извинения, — я склонил голову.
— Вот то-то же! — Алиса удовлетворённо откинулась на спинку дивана.
— На, поешь уже, наконец! — Рита протянула мне поднос, на котором стояла железная миска с дымящейся кашей и кружка с чаем.
— С тушёнкой? — спросил я, кивнув на кашу.
— Ага! — кивнула Рита, — а чай с сахаром!
— Живём! — блаженно сказал я, хватаясь за ложку.
— Петь, сейчас и тебе принесу, — сказала Рита и ушла в сторону импровизированной кухни.
— Значит, план такой: — начал Петя, — Алиса доставляет тебя в район эстакады по темноте, ты подходишь к ней снизу, привлекаешь внимание охраны и просишься наверх. Они тебя поднимают и… что дальше?
— Дальше, я излагаю Шторму свой план. Постараюсь сделать это конфиденциально. Если мы придём к соглашению, то я подам вам световой сигнал и Алиса доставит тебя на эстакаду. Естественно, там все будут предупреждены о вашем прибытии и не станут стрелять. А дальше уже дело техники и всё будет зависеть от того, о чём мы договоримся со Штормом.
— А если не
— Может, — не стал спорить я, — тогда нам ничего не останется, как уйти. Да, нужно будет придумать разные сигналы на этот случай. Либо нужно вам туда прибыть, либо нужно меня оттуда забрать. Да, это хорошая мысль, нужно будет это продумать.
— Много людей, много оружия и мы лезем в самое пекло! Стрёмная затея, — сказала Алиса.
— Ты всё ещё можешь отказаться, — сказал я.
— Ты меня неправильно понял, я, наоборот, выразила свой восторг этой ситуацией! — и Алиса мне подмигнула.
8. Начали!
Мы обсуждали детали предстоящей операции не меньше часа, стараясь предусмотреть все детали. Хотя по большому счёту, ничего нового сказано не было. Так, прорабатывали разные варианты развития событий и что делать, если всё пойдёт не так.
— А с теми, кто дежурит рядом с карманом, что будем делать? — спросил Петя, вспомнив про оставленный в нашей бывшей комнате пост.
— Ликвидировать, — сказал я, — хотя, одного можно оставить и допросить. А потом Шторму его передать, чтобы и он тоже допросил. Вдруг у них есть свои, более действенные методы?
— Но тогда, если они не выйдут на связь, может подняться тревога, — сказал Петя.
— Поэтому нам надо будет сначала затаиться и дождаться момента, когда они доложат, что всё в порядке. После этого у нас будет полчаса как минимум. Да потом им нужно будет разобраться, что случилось и почему наблюдатели не выходят на связь. Думаю, времени нам должно хватить. А потом нас уже здесь не будет.
Сидя в кармане, мы, конечно, были отрезаны от мира и не знали, что там происходит. В этом был определённый риск. Но мне почему-то казалось, что ситуация не должна разрешиться сегодня. Если «чёрные» не напали сразу, значит, не хотели больших жертв среди своих или опасаются повредить груз. Значит, будут мариновать конвой некоторое время, подрывая моральный дух защитников и вселяя в них чувство безысходности.
По моему мнению, решающий день должен быть для них завтра, поэтому нам нужно было успеть всё сделать ночью.
Я очень надеялся, что не ошибаюсь, но судя по тому, что они ходили и обшаривали окрестные дома, время у нас было. Ведь если бы они хотели решить вопрос с наскока, зачем тогда создавать безопасный периметр и зачищать район? Судя по всему, осада должна была продолжаться некоторое время. Может быть, даже и не один день!
Когда мы вечером очень осторожно выглянули из кармана вдвоём с Петей, было уже почти темно. После неяркого, но постоянного освещения на нашей «базе», мы как будто окунулись головой в чернильницу, но через некоторое время глаза привыкли, и мы поняли, что ещё не окончательно стемнело. Просто в каморке, где мы находились, не было окон и даже днём было сумрачно.