Переводчик
Шрифт:
Шел третий раунд. Противник Лопатина, белобрысый, стриженный под штатовского морпеха крепыш пер буром, вкладываясь в каждый удар. Казалось, еще немного и его возрастной и субтильный с виду партнер будет просто смят и размазан по рингу. Казалось...
Большинство ударов крепыша приходилось в воздух, остальные Володя принимал на предплечья. Сам он бил редко и с виду не очень сильно, однако нос у его противника был уже разбит и правый глаз почти закрылся.
Пропустив в очередной раз, теперь уже серию быстрых и острых ударов, крепыш окончательно озверел, с ревом вошел в клинч и тут же начал хамить: сначала ударил
Старики-физкультурники подтянулись поближе, желая не пропустить самое интересное, один – по-прежнему прыгая, второй – продолжая жать гири, и сошлись возле ринга.
– Сейчас начнется, – негромко сказал «попрыгунчик» «гиревику».
– Обожаю смотреть, как Володя это делает, – донеслось в ответ.
Он вырвался из клинча и замер в центре ринга, опустив руки. Чему-то радостно улыбающийся белобрысый сделал широкий шаг вперед и сильно ударил с правой, целя в незащищенный Володин подбородок. И попал... в воздух. Поднырнув под правую руку, Лопатин с левой в полсилы резко пробил ему в печень, после чего нанес несколько хлестких ударов с обеих рук в голову, не разрывая дистанции, повторно, на этот раз в полную силу, ударил по печени и красиво закончил бой крюком с правой. Все, нокаут, причем тяжелый.
Кстати, вас когда-нибудь били ногой в промежность? Это я к тому, что удар по печени кулаком, пусть даже в боксерской перчатке, немногим уступает по степени воздействия и насыщенности болевой гаммы, нежели ранее упомянутый удар в ранее упомянутое место. Печень как будто взрывается от боли, совершенно не хочется ни жить, ни работать над собой. Единственное желание – лечь и полежать тихо, чтобы боль прошла, а низзя, потому что всего корежит и скрючивает. А повторный удар по все тому же многострадальному субпродукту – это вообще песня-незабудка, в смысле долго не забудешь.
Раздались странные звуки – это аплодировал «гиревик», не выпуская своих железок из рук. Потом он все-таки поставил их на пол и, взяв со скамейки сумку, пошел приводить в себя павшего воина. Кроме всего прочего, этот дед был неплохим травматологом.
Володя спустился с ринга и, стягивая на ходу перчатки, направился к Борю... извините, к майору Комисарову.
– Ну как, дядя Вова? – Позабыв о приобретенной с годами крутости, тот смотрел на Лопатина по-мальчишески восторженно, как тогда, пять лет назад в Чечне.
– Да никак. Псих и супермен в одном флаконе. Гони его на хрен, Альт. – Володя стащил через голову футболку и явил миру мускулистый, без единой жиринки торс с двумя шрамами на груди, одним на животе и одним на спине. Через несколько минут мимо них прошел, заботливо поддерживаемый, в том числе и врачом, белобрысый супермен.
– Ты как? – спросил у несостоявшегося подчиненного Борис. Тот без успеха попытался промычать что-то в ответ.
– Жить будет, – ответил за пострадавшего «гиревик», он же добрый доктор Айболит, усаживая того на скамейку у стены, и добавил с профессиональным цинизмом: – Но не сейчас, а чуть попозже. – Подошел к Лопатину, осмотрел его бровь и присвистнул: – Зашивать, однако, надо, пойдем.
Подошел второй физкультурник, с завистью посмотрел на Боксера и критически – на свой выступающий животик.
– Все толстеешь, Афанасий, – хихикнул «гиревик». –
– Да запросто, – Афанасий втянул живот и расправил плечищи. – Запросто. Вот только в больнице после этого я еще больше килограммов наберу. Кстати, а с правой зачем добивал? – строго спросил он Лопатина, – вроде и без того хватило?
– А чтобы печень не так болела.
– Тады ой.
Володя подошел к бывшему противнику (тот аж сжался весь), хлопнул его по плечу и направился в раздевалку.
Он ехал домой, когда зазвонил телефон.
– Да.
– Привет.
– Добрый вечер, Гера.
– Из зала едешь?
– Оттуда.
– И?
– Бровь вот разбили, – пожаловался Володя.
– Тебе? Стареешь...
– Старею.
– А...
– Жив, очухался уже, – ответил Лопатин и добавил без особой уверенности: – Наверное.
– Это радует. Кстати, где Котов?
– На Волге.
– Когда вернется?
– К утру должен быть.
– Завтра к восемнадцати часам оба ко мне, у Бегемота проблемы.
– Что с ним?
– Не только с ним, но и со всеми нами. Ладно, подробности при встрече. До связи.
– До связи.
Глава 17. Камасутра районного масштаба
Когда-то, еще при советской власти, этот маленький, тихий районный центр на берегу великой реки считался наукоградом всесоюзного значения, но грянули новые времена, и науке как наследию проклятого социализма наступил полный шандец. Городок охватили безработица и демократия. Техническая интеллигенция разбежалась с подыхающих предприятий и НИИ, кто в торговлю, а кто в запой, молодежь мужеского пола подалась в Москву или в бандиты, женского полу – в Москву или еще куда. Так и жили добрый десяток лет.
Когда царь Бориска отошел от дел и к власти в стране пришли менее пьющие люди, жизнь в городке, как и во всей, надеюсь, России, стала понемногу налаживаться. Не успевшие спиться ученые стали понемногу возвращаться к науке. Оставшиеся в живых после бурных девяностых бандиты, разошлись, кто в коммерсанты, а кто в таксисты.
Именно в это время, то есть в начале XXI века, «Росмед» прикупил здесь по случаю заводик, ранее производивший медтехнику. Вернее сказать, даже не само предприятие, а землю и производственные помещения, потому что оборудование пришлось закупать за границей, завозить и устанавливать. Через некоторое время получивший гордое название «Гиппократ» заводик открылся и работал успешно пару лет, давая заработок полутора сотням людей, налоги городу и прибыль «Росмеду», пока у районного мытаря не возникла светлая мысль его немного ошкурить.
Для начала, предприятие как следует потрепали разными проверками, потом изъяли всю документацию и арестовали счет в банке, а затем директора пригласили на беседу к главе районной налоговой инспекции. Директор и чиновник были знакомы с детства, когда-то учились в одном классе и даже сидели за соседними партами, а потому последний решил особо не церемониться.
– Проходи, Коль, садись.
– Спасибо, и так сижу в дерьме по уши. Слушай, Витя, что происходит? Когда мы открывались, все счастливы были до жопы, что у людей работа появилась. Лицей при заводе работает, молодые стали наконец в городе оставаться. Скажи мне, бога ради, что твоим от нас надо?