Перевал
Шрифт:
— Ты чо молчишь? — вывел из раздумья голос Дерибаса. — Бывал в Кочетовке?
— Друг мой хороший бывал, — уклончиво ответил Шалва.
— Я всех знал, которые в Кочетовку приезжали. Как фамилия?
— Севидов, — решился Шалва и испытующе посмотрел на Дерибаса.
— О! Который же? Борис? Андрей Антонович?
Шалва промолчал.
— Ну теперь все понятно! — обрадовался Дерибас. — Тебя на переправе из эмки выволокли. Выходит, ты шофер Андрея Антоновича. Он когда-то мне говорил, что его грузин возит. Я ведь тоже шофер, потому и интересовался, кто его возит. Хвалил он тебя дюже.
— Зря
— Если захочешь, смело посмотришь. Честному человеку не боязно смотреть в глаза.
— Это я сам знаю, — отмахнулся Шалва. — Дарью Михайловну не спас, внука генерала Ванюшку не спас. Может быть, они живы? Девушку Тоню видел с Ванюшкой на переправе. Не успели они через Дон уйти.
— Ванюшку? Да я… — Дерибас достал сигарету. — Да я Ванюшку… Эх ты… Погодь, погодь, наверняка их обратно в Ростов возвернули. Выходит… Во, брат, выходит, Ванюшка с Дарьей Михайловной в городе.
Слушая Дерибаса, Шалва уже жалел, что открылся этому казаку. Что будет, если он найдет жену генерала в Ростове?
— Слушай, Дерибас, как ты попал в плен? И почему ты здесь?.. — спросил Шалва.
— Почему как все равно вольный? — угадал вопрос Дерибас. — Это особая статья. А в плен попал под Ростовом. Бежал. «Корриду» попробовал, не дай тебе бог. Думал, каюк мне тут выйдет, пока земляка-казака не встретил. Есть в Ростове такой Кутипов Борис Михайлович. У немцев работает. По лагерям рыскает. Да не шабалы сбивает, а служит фашистам верно. Агитирует в легионы вступать. К казакам особенную слабость имеет. Полк казачий формирует. Вроде бы уже нашлись людишки. Уже и командир выискался. Из немцев. Панвиц вроде его фамилия. Вот так, Шалва, и держит меня господин казак Кутипов в лагере этом людей подбивать на службу немцам. Вроде как подсадная утка, значица. Потому и тебя агитирую. Теперь я тебя наскрозь вижу и потому советую пойти к нему шофером.
— Что ты сказал? — вскочил Шалва.
— Погодь, — жестом остановил его Дерибас и спокойно, будто самому себе, продолжал говорить: — Оно можно бы тебя и в легион забросить, да возле Кутипова ты нужнее будешь.
— А сам почему не пошел к Кутипову? Ты ведь шофер.
— Я ж тебе толкую, дурья башка! — рассердился Дерибас. — Нужен я тут Кутипову, в лазарете нужен! А ты при Кутипове нам будешь нужен.
— Кому — нам?
Дерибас примолк, опустив голову, сказал тихо:
— Сам еще не знаю. Но должны быть в Ростове советские люди, которые борются против фашистов. Не может быть, чтобы не было. Связь мне нужна. Да и, бог даст, Ванюшку с Дарьей Михайловной сыщешь. На воле-то легче. А тут… Тут тебе никак оставаться нельзя. Кутипов часто в лагере бывает. Видеться будем. И брось всякие сомнения насчет меня. Фрицы и холуи ихние думают, что они дюже хитрые. А только и их перехитрить можно, если башкой шурупить.
…Вначале Шалва решил войти в доверие к Кутипову, а потом бежать на машине. Но вскоре понял, что из этой затеи ничего не получится. Пропуск был действителен только в пределах Ростова, а линия фронта где-то далеко на Кавказе. Тогда Шавлухашвили решил попытаться установить связь с ростовским подпольем. Кроме того, разъезжая по городу, Шалва все же надеялся разыскать жену и внука генерала.
Всего этого Шалва не мог рассказать Тоне, потому что
— Так что, подыхать лучше, да? Одет, обут и сыт! Некоторые идут в национальные легионы. Вначале и меня хотели направить в грузинский легион «Штейнбауэр», И теперь с Кутиповым бываю там. Я знаю, кто в этих легионах.
— Кто же? — спросила Тоня и, не дожидаясь ответа, продолжала: — Наверное, люди. Обыкновенные люди. Они тоже не хотят подыхать. Одеты, обуты, сыты.
Шалва молчал.
— Ну вот, молчите. А меня вроде упрекаете. Я ведь тоже не хочу умирать от голода. И не хочу, чтобы в Германию угнали. Тоже одета, обута и сыта. Что же делать, война.
— Разве больше нечего делать? — осторожно спросил Шалва.
— А вы знаете, что делать?
Шалва пожал плечами.
— Приехали. Остановите, — попросила Тоня.
Шалва затормозил. Не оглядываясь на Тоню, упрямо спросил:
— Так что мне делать? Почему не говоришь?
— Не знаю.. До свидания.
— Подожди! — Шалва выскочил из машины, догнал Тоню, торопливым шепотом заговорил: — Скажи, где Дарья Михайловна? Где мальчик? Не бойся меня, я им ничего плохого не сделаю.
— Слабый из вас провокатор получился, Шалва Платонович. Придется так и передать господину Кутипову. До свидания.
Тоня пошла. Но Шавлухашвили снова догнал ее. Он схватил Тоню за руку и торопливо зашептал:
— Не надо работать у Кутипова.
— Почему? — удивленно спросила Тоня.
— Прошу тебя, не надо!
— До свидания, Шалва Платонович.
У перекрестка Тоня обернулась. Шавлухашвили все стоял и смотрел ей вслед. Потом с отчаянием махнул рукой и сел в кабину. Машина, взревев, рванулась с места.
Сергей Иванович не спал. Он сидел за столом и при тусклом свете керосиновой лампы рылся в книгах.
— А, Тоня. Поздновато сегодня. А я вот, внучка, на старости лет решил военную науку изучать. Да, да, представь себе, никогда не увлекался, а сейчас хочу понять, что к чему. Ты подумай, сколько книг написано о войне! И какие книги! Вот смотри: Гуго Гроций — «О праве войны и мира», Клаузевиц — «О войне», Альфред де Виньи — «Неволя и величие солдата». Э-э, да ты меня не слушаешь, ты чем-то взволнована?
Тоня подошла к столу.
— Я встретила шофера генерала Севидова.
Сергей Иванович сдвинул на нос очки, пристально из-под бровей посмотрел на Тоню.
— Так, рассказывай все по порядку.
Он слушал ее не перебивая, только изредка вставлял свое «так-так».
— Бывает, говоришь, в лазарете и в легионах?
— Да, вместе с Кутиповым. Кутипов там какой-то начальник.
— Так-так, — приговаривал Сергей Иванович, а сам думал: «Неплохо бы иметь своего человека в штабе национальных формирований. Возможно, за линией фронта и не знают о том, что формируются национальные легионы. Секретарь райкома Евдоким Егорович Кореновский перед уходом из Ростова рекомендовал внедрять своих людей в полицию, а тут — штаб национальных формирований! Сведения об этих национальных легионах наверняка заинтересуют наше командование. Свой человек в штабе! Такую возможность никак нельзя упускать, тем более что налаживается связь со штабом партизанского движения».