Перевал
Шрифт:
— Да, конечно. Но стоит уточнить, что не только наша религия, но основные религиозные конфессии.
— Да, безусловно, — согласился доцент. — Но всё равно церковь была построена по нашим понятиям довольно давно. Точнее, как мне объяснял святой отец, в чьём ведении она находится, церковь перестраивалась несколько раз, и в основе её лежит довольно древний фундамент, который может относиться даже не к эпохе Ветхого завета, а к языческим временам, когда здесь обитал совсем другой народ. Это ему приписывается постройка дольменов. Кстати, ходят
— Как интересно! — журналистку явно забавляет происходящее, как и сам смущённый доцент. Признаться, он был вполне не плох собой, и она бы с ним была бы даже очень не прочь… ну, ради забавы… а то в этом городе так мало стоящих развлечений, — и в каком контексте там упоминается цветение (называет кустарник).
Доцент озадачен. Он, вроде, как и понимает, что журналистка над ним подтрунивает, что она играет и манипулирует им на потеху публике, но, с другой стороны, она так не плоха собой, и… всё-таки происходит что-то странное, и делать из этого обычный забавный репортаж из жизни провинции не стоит.
Он собирается и глядит в камеру. Наверное, сейчас он будет выглядеть особенно смешно, ну да и ладно!
— Согласно Святому Писанию цветение данного кустарника является предвестником Конца Света, — выпаливает он, и оператор саркастически вздёргивает брови.
— В смысле отключат электричество? — улыбается репортёрша. Ладно, думает, она, хоть зрители посмеются.
Вот зачем она так, в свою очередь, думает доцент. Ведь она сейчас пытается показаться глупее, чем есть на самом деле, и прекрасно понимает, что он имеет в виду.
— Нет, — он пытается говорить максимально серьёзно. Приходится глядеть в камеру. — Имеется в виду Конец Света с большой буквы, — она пытается влезть в его комментарий, но он продолжает. — В том смысле то, что после этого людей ждёт тотальное истребление. И вообще погибнет всё живое. Конец Света в том смысле, в каком он описан в Святом Писании. Всемирный Пожар, который уже когда-то случался в доисторическую эпоху, согласно Ветхому Завету, или что-то аналогичное.
Что-то мелькает во взгляде журналистки, но тут же гаснет. Она оборачивается и обращается в камеру со стандартной улыбкой и весёлым тоном продолжает:
— Вот такие дела, уважаемые зрители! — смеётся. — И кто бы мог подумать, что обычный кустарник станет предвестником нашего с вами конца. Но это, как говорится, не точно! И уже совсем другая история!
Она, как и много раз ранее, подмигивает в камеру. Зрителям это нравилось и продюсерам телекомпании тоже, особенно заместителю совета директоров. Оператор прекращает съёмку.
Уже после выключения камеры, обращает внимание на незадачливого доцента.
— Вы что-то хотите добавить? Вынуждена огорчить вас, это уже не попадёт в эфир. Мы уже выключили камеру. Может быть, в будущем.
— Да нет, просто… — без камеры доцент оказался более раскрепощённым,
— Для чего?
— Для молитвы. Чтобы просить Бога о прощении за совершённые грехи и, может быть, он спасёт вас. Хотя, — он неуверенно улыбнулся, — это не точно.
Журналистка вздохнула, хлопнув накрашенными ресницами и одарив доцента взглядом полным не то сострадания, не то сожаления, но не лишённым интереса.
— Вы что, реально в это верите? Вот, в то, что написано в старых пыльных свитках?
— Нет, но, — смутился доцент, — так написано в Писании. И сами посудите, ведь раньше не было зафиксировано ни одного случая цветения (называет кустарник). А тут массовое повсеместное цветение. Разве вам не кажется это странным. В конце концов, вы же сами носите символ Святого Семейства.
Она потеребила в пальцах золотой медальон.
— Вы об этом? Но это же просто украшение, дань традиции.
— Да, традиции, но…
— Простите, — журналистка перебила его, — вы же сами сказали, что какие-то там насекомые проводят под землёй по двадцать лет, чтобы однажды вылезти, спариться и умереть? Ну, зацвёл кустарник, что здесь такого? Будем считать, что нам повезло, что это произошло при нашей жизни. Помните, как пару лет назад прилетала комета с периодом обращения… сколько там?
— Тысяча двести двадцать лет, — подсказал бородатый оператор, который уже складывал оборудование в футляр, убирал треногу, и собирался нести это в арендованный фургончик — в этом городе у их телекомпании не было своего офиса.
Она явно уже начинала уставать от разговора на тему апокалипсиса, и доцент не казался ей таким забавным, как ранее, а скорее занудным. Хорошо, что эфир уже закончился, вздохнула она про себя.
— Но не раз в две тысячи лет! — доцент буквально взорвался. — Раз. В две. Тысячи лет! Вы что, не понимаете?!
Она хлопала ресницами, не ожидая такой реакции.
— Не бывает живых организмов с таким циклом размножения! Просто не бывает!
— Ну ладно, пускай так, — осторожно сказала она, пока оператор настороженно смотрел на них (вдруг потребуется начистить морду этому яйцеголовому). — А что будет дальше-то? После того, как цветы окончательно отцветут.
— Согласно Писанию, на кустах появятся ягоды, — и они, не сговариваясь, посмотрели на ветви, обсыпанные красными ягодами.
— То есть, — она явно стала уставать от разговора, надо было чем-то занять себя в этом городке ещё на целые сутки, а потом на единственный здесь железнодорожный вокзал, — эти кусты цветут с периодичностью в две тысячи лет?
— Я не знаю, — вздохнул доцент. — Тут вопрос не только чисто биологический. Тут надо обсудить данный феномен с теологами. Я и сам был удивлён не меньше вашего, когда увидел эти цветы, а потом, сами видите, появились, ягоды.