Перевал Бечо
Шрифт:
— Испугались эдельвейсовцы, драпанули, — хитровато улыбнулся Одноблюдов, и в прищуренных глазах его мелькнула радость. Но вот его внимание привлек блеснувший на снегу какой-то предмет. Юрий нагнулся и поднял поясную пряжку с фашистским гербом и готической надписью «Гот мит унс» — «С нами бог».
— Видишь, и бог фрицам не помог, — засмеялся Одноблюдов и протянул бляху Сидоренко.
Саша взял ее, с неприязнью повертел в руках, а потом бросил на землю и со злостью ударил носком ботинка. Гитлеровская бляха прогромыхала по склону и завалилась в трещину.
Поднимались все выше и выше…
Именно тогда в боевом подразделении альпинистов и родилась «Баксанская». Тогда не такая длинная песня, как сейчас, а короткая в пять куплетов с припевом, она понравилась всем:
Где снега тропинки заметают,
Где лавины грозные гремят,
Эту песнь сложил и распевает
Альпинистов боевой отряд…
Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,
Помнишь, как кричали нам в лицо враги,
Помнишь, как ответил с воем автомат,
Помнишь, как вернулись мы домой в отряд?
…12 февраля немного приутих буран, непрерывно бушевавший много дней на склонах Эльбруса. К полудню даже выглянуло солнце. У альпинистов полным ходом шли последние приготовления к штурму Эльбруса, к снятию фашистских штандартов и водружению победных флагов нашей страны.
О том, как происходил поединок 20 альпинистов с двуглавым великаном Эльбрусом, лаконично рассказывают фронтовые записки Александра Сидоренко:
«13.II.43 г. Проснулся в 1.15. Погода испортилась, западный ветер, облачность, снегопады… Решили идти маленькой группой на Западную вершину (разведка).
В 2.30 вышли Гусак, Белецкий, Бекну и Габриэль Хергиани, Е. Смирнов и я. Ориентировка затруднена. Взяли левее. Габриэль и я проваливались в трещину несколько раз. Идем дальше У моей левой кошки раздвигаются звенья. Трудно чинить на таком ветру. Нудный длинный траверс! Ветер в лицо. На щеках и на носу то и дело образовываются ледышки. Светает…
У триангуляционной вышки на Западной вершине увидели обрывки фашистских штандартов, сорвали. Установили советские флаги!
…Спуск. Туман очень искажает и затрудняет ориентировку. Куда идти? Внизу услышали выстрелы из автоматов, карабинов и ручного пулемета. Начинает темнеть.
В 17.40 поздравляют товарищи у Приюта. Погода совсем портится…»
Этим не закончилась Эльбрусская эпопея. Оставалась еще Восточная вершина — высота «5621». И только через четыре дня, когда немного утихла разбушевавшаяся метель, альпинисты снова вышли на Эльбрус. Тогда, 17 февраля 1943 года, в дневнике Александра Сидоренко и появилась еще одна историческая запись:
«…В 11 часов установили
Так день 17 февраля 1943 года вошел в историю Великой Отечественной войны, не только как день крушения фашистской символики, но и как день немеркнущего подвига, который совершили герои Бечойского перевала Юрий Одноблюдов, Александр Сидоренко, Николай Моренец, Виктор Кухтин и шестнадцать его товарищей-альпинистов, в условиях зимней непогоды водрузив на Эльбрусе победное знамя нашей Родины.
ГДЕ ВЫ, ДРУЗЬЯ-АЛЬПИНИСТЫ?
Кончилась битва за Кавказ. Малеинов вышел из госпиталя и остался, как и Одноблюдов, преподавателем школы военного альпинизма и горнолыжной подготовки в Бакуриани. Сидоренко, Кухтин, Моренец с наступающими войсками ушли на запад, освобождали Прагу, Будапешт, Вену.
Чуть больше трех десятилетий прошло с тех памятных событий. По-разному сложилась послевоенная судьба героев ледяной эпопеи. Бывший начальник перехода Юрий Васильевич Одноблюдов, ныне заслуженный тренер СССР и заслуженный работник культуры РСФСР, живет в Москве.
С Юрием Васильевичем не раз приходилось встречаться на Кавказе, в альпинистском лагере «Баксан», где после войны много лет подряд он был начальником учебной части. Мы виделись в Домбае, на переаттестации старших инструкторов альпинизма, выступали вместе у традиционных альпинистских костров, однажды пришлось встретиться неожиданно и на Алтае, в глухой тайге.
…Совсем недавно побывал я в Москве и, конечно, не мог не зайти к Юрию Васильевичу. Поднявшись на пятый этаж, позвонил. Дверь открыла хозяйка в просторном темном платье, жена Одноблюдова.
— Мина Фадеевна?..
Вышел и сам хозяин.
— Заходи, заходи!
Много интересного рассказали они мне в тот вечер о ледовом походе, о своей послевоенной жизни.
Скрипнула дверь. В комнату входит крепкая, как и мать, дочь Юрия Васильевича. Это Таня, та самая девочка, которую в годы войны балкарцы окрестили на мужской лад и часто в шутку называли Татьяной Георгиевичем. Ее-то, грудного ребенка, родители в рюкзаке и перенесли через снежный перевал Бечо, в тот незабываемый сорок второй год.
Таня стоит со стопкой книг под мышкой, улыбается, щурясь, будто яркий свет бьет ей в глаза.
— Сдала? — спрашивает Юрий Васильевич.
— На «пять», папочка.
Оказывается, Таня, работая монтажницей на машиностроительном заводе, учится на последнем курсе МВТУ.
В Москве живет и Александр Игнатьевич Сидоренко, заслуженный мастер спорта и талантливый кинооператор. Его изумительные киносъемки на Памире знакомы зрителям по фильмам «Белое пятно ледника Сагран», «День победившей страны» и другим. Александр Игнатьевич и способный фотограф. Его чудесные снимки под общим названием «Лед и люди» отмечены серебряными медалями на Международной фотовыставке.