Перестройка

Ванярх Александр Семенович

Глава тридцать первая

Владимир Яковлевич стоял у своего строящегося дома и думал: «Осталось не так и много. Главное, крыша уже есть, впереди плотницкие работы: двери, окна, стекла, отделка внутри, электропроводка, отопление, — не мало. Потом надо ехать в Красноярск, решать с детьми Людмилы, хотя они уже и взрослые, но присмотр необходим. Да и что я о них знаю? Почти ничего. Иван — тот совсем самостоятельный. Наверно, ему уже больше двадцати пяти. Настя, сколько же Насте? Помню совсем малышкой. А Виктор? Тот вообще под стол пешком ходил.

Да, если бы не Андрей, не осилить бы мне этой стройки. Откуда же он деньги взял?

— Так что, отец, решаем: вначале плотницкие работы или отделка, отопление? — вывел его из задумчивости сын Яков.

— Вот думаю, где Надежда?

— Пошла в магазин, хлеб-то привозят в двенадцать.

— Слушай, как у нее там с этим, как его?

— Василием? Никак, не любит она его. А он все не отстает.

— Как у вас все это просто: любила — разлюбила. Я вот еще про детей Людмилы думал. Забирать их надобно. Насчет Ивана — не знаю, пусть сам решает, а вот остальных двоих — факт, надо забирать.

— А где жить-то будем? Дом, вроде бы, и большой, а если подумать: вы, двое, я, вот только из-за жилья и не женюсь, Надежда, да тех двое, каждому хотя бы комнатку надобно.

— Ну не бросить же их там? Уж кому, как не мне, им помочь.

— А вот и Надежда идет. А насчет племянников — надо им сначала предложить наш вариант, — пусть сами решают.

— Здравствуй, папка, как ты доехал? Уволился? Как мамка?

— Ты прямо как с луны свалилась. «Как-как»! Не знаешь, как сейчас в поезде. А уволиться — уволился, теперь вот тут пропадать буду. Мамка пусть пока там живет. Надо тут, хотя бы, одну комнату доделывать, проводить свет, а будет свет, можно сказать, что жить можно. Сюда и все вещи переправить, сосредоточить пока в одной из комнат. Вот тебе и ответ, Яков, с чего начинать. Пойдемте в дом, будем решать, что делать. Еще почти четыре месяца до холодов.

Зашли в дом. Через дверные и оконные проемы свистел ветер.

— Может, сначала покушаем? Мы с Яковом проголодались, а потом и начнем. Пойдемте в подвал, там хоть ветер не гуляет, да и стол там. — Спустились вниз. — Может, с подвала и начнем? Тут работы поменьше, да и зимой теплее будет. Можно поставить времянку — печку, жили же люди тысячелетия без газа.

— За меня, папка, не переживай, я в общежитии, вот Яков тут.

— А чего: «тут», — и я пока могу жить в общежитии, хотя и закончил учебу, а там еще надо мной армия висит, вдруг призовут.

— Получается, что нам с матерью вдвоем и жить тут придется? Ладно, давай, Надежда, готовь, что бог послал, а, заодно, решим следующее: у меня есть семь миллионов, проводим свет — раз, делаем плотницкие работы — два, ну и жить на что-то надо — три. По-моему, пока все — приехали, большего нам не потянуть. Остальное: печка, свечка и уздечка, — как говорили в старину. Из подножных материалов делать надобно.

— Неужели так много для этого надо? — спросила Надежда. — Слышали: тех, кто разделался с местными буржуйчиками в игорном доме, поймали, троих.

— Не слышали... А дорого? Так, посчитай, каждая дверь «пол-лимона», окно тоже, может еще и не хватить. Надежда, ты, когда в общежитии была?

— Уже почти месяц прошел, как мы с Яковом тут прозябаем, видишь, как загорели. А сделали сколько!

Весь фронтон выложили, трубы закончили, остались перегородки. Кирпич есть, раствор — тоже, чего мыкаться туда-сюда. У нас тут все есть. Видишь, что-то наподобие кровати. Вот печка, рядом — посуда, прямо как туристы.

— Да я не за то, просто, на твой адрес все письма идут, может, письмо, телеграмма, еще что.

— И от кого же? Обе Оксаны уехали, Андрей не появлялся, Егор, по-моему, тоже туда уехал, ты вот рядом, мамка, а кто еще?

— Меня Красноярск волнует, из-за матери. Не смог я тогда к ним съездить, как они там одни? По сути, из них никто еще толком не определился.

— Папка, а как это получилось, что ты был старшим в семье, а у тети Люды дети старше нас? Вот Иван, например.

— А чего тут непонятного, я дважды в Афгане был. Первая семья распалась, а вот вы... вот так вот.

— А дети? Я что-то не слышал об этом.

— Да ладно, чего пристала, отцу, думаешь, приятно это вспоминать?

— Чего уж там, приятно или нет. Есть у вас брат и сестра, живут в Благовещенске, у обоих семьи, дети, так что я уже дедушка.

— А мне было бы интересно их видеть, — мечтательно сказала Надежда, — родные все-таки.

Глава тридцать вторая

Прошел месяц. Всего-навсего! Но события развивались так стремительно, что Оксана Ивановна не знала, что и думать. «Может, и правда Егор обладает каким-то сверхестественным даром, — думала, — то, что он, иногда, преподносит, не входит ни в какие рамки! Как он, например, познакомился и привез прямо сюда, в Исаевское Логово (как окрестили временно строительную площадку) целого главу администрации района?! А привез же!» Плотный, средних лет, коренастый, седеющий мужчина вышел из светланиной машины и представился: «Пужаев Евгений Григорьевич».

Потом они вместе с Силиным, Егором и Андреем ходили по точкам стройки, о чем-то спорили, что-то доказывали друг другу. Наконец, Пужаев, перед самым отъездом, подошел к Оксане Ивановне.

— Великое дело затеяли ваши дети, давно пора возрождать Задонье. Я ваш помощник и союзник, убедили, очень рад. Я такого не ожидал. Единственное плохо: спорное место вы выбрали. Тут сложно решить: к какому району вас прикрепить, к нашему — Голодаевскому, или к соседнему — Родионо-Несвитаевскому? Дело в том, что поля явно наши, а вот сама усадьба... Через дорогу — Украина, можно сказать, «заграница», и тут не все ясно. Но я думаю, все решится. Разрешение на строительство уже есть. Остальное, я думаю, тоже уладится. До свидания, я еще приеду. Кстати, кто была вам Урминская Мария Анатольевна?

— Как вам сказать, и мамой, и бабушкой, и всем сразу, а что, вы ее знали?

— Дело в том, что я недавно копался в районном архиве и вычитал, что, оказывается, она моя двоюродная тетя.

— Вот как! Так тогда Петр и Павел — ваши прямые родственники! Они же ее внуки!

— Кто такие? — непонимающе посмотрел на Егора, Андрея и Силина, стоявших тут же, Евгений Григорьевич.

— Так они же и есть истинные владельцы этих угодий и этой стройки.

— Тогда где же они?

— В поле, у них сельхозбригада, сейчас готовят поля к уборке кукурузы и подсолнуха.