Перестраховка
Шрифт:
— Это у меня к вам будут вопросы. А у вас ко мне — ответы.
В общем, это был тот тип клиентов, с которыми не ладил Примак: иди туда не знаю куда, принеси то не знаю что. Благой, как выражался начальник.
— Лиза, иди к себе, я сообщу о принятом решении, — сухой тон Примака не давал мне надежд на скорое обогащение.
— Что скажешь? — протянула я папку Ивану.
Он, оторвавшись от своей заголенной девицы на экране, мельком глянул на фотографии, лежащие в папке.
— Знаешь, на кого похожа? На Снежную Королеву, которая немного оттаяла. И даже загорела.
— Лакомый кусочек, да?
— Не в моем вкусе.
— Елки-палки, —
Так, посмотрим, что там у нас… Четыре фотографии — в рост, профиль, фас три четверти. Снимки не студийные, но сделаны мастерски и хорошей камерой. Везде она смотрит как бы мимо объектива, хотя точно знает, что ее фотографируют. Иногда улыбается, но не фотографу, а сама себе. Не позирует, а просто смотрит. Красота у нее — как у актрисы Вивьен Ли. Геометрически правильная. Идеальный овал лица, атласная кожа, правильные черты. Макияж точно просчитан. Именно просчитан, а не «взвешен», как у некоторых женщин. Красивая красавица. Наверно, она из тех дамочек, которые, как говаривал мой бывший спутник, «потеют и то розовой водой». Мальта. Фигуру аппетитной не назовешь. Никаких там супергиперболоидных изгибов. Бедра узкие, ноги длинные, стройные. Вот, пожалуй, и все достоинства. Но и это немало. У некоторых и того нету. Что там дальше? Двадцать девять лет. Оно, ровесница. Психолог, работает в лицее. Значит, трудится полдня. В браке почти пять лет. Детей нет. Родственников в этом городе нет. Адреса, телефоны (рабочий и домашний). Все. Итак: красивая, богатая, свободная. Счастливая? Любимая?
— Понятно, — размышляла я вслух, — не особо горбатится, детей нет, нервы в порядке, энергия не растрачена. Дамочке наскучили эти Мальты-Валлетты, а там еще на их нравы насмотрелась. И захотелось ей не просто на белом песочке нежиться, а еще и чей-нибудь заветный вензель на нем чертить. Кандидатура мужа для высоких эмпиреев не подходит.
— «Ей нужен английский денди, а я руками поднимаю «МАЗ», — прохрипел блатную песенку Иван.
— Точно. Ну, «МАЗы», допустим, Олег Петрович ворочает не вручную, а с помощью подчиненных. Судя по визитке, он возглавляет компанию по поставкам стройматериалов. Перемещает по стране не какую-то европейскую декоративную шелуху — обои, панели, а вечное, русское — кирпич, дерево, цемент. Оборотистый мужик, зажиточный. Но, видать, жену чем-то не устраивает. Или она — его. Сочетаются они — как шампанское с холодцом. Она, разумеется, в роли шампанского.
— И не с такими живут, — заметил коллега.
— Короче, заскучала наша Королева и решила сходить налево.
— Или муж поддался новым веяниям. У богатых сейчас поветрие — следить за своими женами.
Я взяла фото, поднесла к глазам, потом отодвинула подальше. Иван, заметив мои упражнения, спросил:
— Пытаешься определить на глаз моральную устойчивость? Кстати, как ее зовут?
— Имя у нее какое-то собачье — Берта.
Зазвонил телефон. Трубка голосом Примака провозгласила:
— Троян, с завтрашнего дня приступаешь к заданию.
— Есть, — с готовностью подчинилась я.
Значит, преодолев кое-какие разногласия, мужики ударили по рукам. Значит, будут моему сыну новые кроссовки.
Зовут моего сына Сашкой. Но во дворе, школе и велотреке, где он без устали гоняет дотемна, его кличут Троянским Конем. Ничего общего с этой вероломной скотиной ребенок не имеет. Просто у нас фамилия — Троян. И кроме того, он быстрее всех носится на велосипеде. И если бы не падал, то первое место на городских соревнованиях
Моя работа — это моя работа, и Сашка о ней знает немного. Но в этот раз мне пришла идея воспользоваться сыном именно как Троянским Конем. А именно: с его помощью проникнуть в лицей, мимо вахтерско-милицейского кордона.
Легенда такова: Сашка — лицеист, а я его мама (тут уж мне притворяться не надо). Надев на лица выражение уверенности, мы проскочили мимо вахты. Кабинет психолога на первом этаже, в самом конце коридора. Мы битых полчаса толклись около него, пока проходящая дежурная учительница не пояснила, что на этой неделе Берта Станиславовна работает во вторую смену. То есть с двенадцати до пяти. Сейчас девять. Ждать три часа — непродуктивно, и мы отправились к ее дому. У меня есть достаточно времени, чтобы обозреть окрестности, приискать пост наблюдения, послушать сплетни.
Раз моей подопечной нет на работе, значит, она или дома, или где-нибудь еще. А если дома, то одна или с кем-нибудь. Забираться на крышу противоположного здания с подзорной трубой и наблюдать оттуда — хлопотно (да и трубы при себе нет). Поэтому я решила просто позвонить. Говорить будет Сашка. Он как будто ошибется, а я буду слушать, прижавшись ухом к трубке, и угадывать — одна Берта или нет. С ребенком это так же просто, как узнать английский фильм по автомобилю с правосторонним рулем, индийский по музыке, русский — по умным лицам милиционеров.
— Алло! А Толика можно? — наивно поинтересовался Сашка.
— У нас нет Толика, — спокойно ответила Берта.
— А кто у вас есть?
— Никого.
— Совсем-совсем никого?
— Никого, кроме меня.
Вот так это делается!
— Вам, наверное, скучно одной? — продолжал разведку Сашка.
Там ненадолго задумались.
— Уже нет — я разговариваю с тобой.
— А вам редко звонят?
Берта опять задумалась.
— Да, редко.
— А вы звоните сами кому-нибудь? Я считаю, женщин хлебом не корми дай поболтать по телефону. Вот моя мама…
Я сделала предупредительный толчок в сыновний бок.
— Мне почти некому звонить.
— «Почти» не считается. Звоните мне. Или я вам позвоню, — вдруг заявил Сашка.
— Ты?!
— Да. А что? Думаете, если я маленький, то со мной поговорить не о чем?
— Ну что ты, я не имела этого в виду. Конечно, звони, я буду рада.
— Ладно. Только не сегодня. Сегодня мы уже поговорили. Я завтра позвоню, а то меня Толик ждет. О’кей? У вас очень красивый голос. До завтра, бай-бай.
— Бай, — растерянно отозвалась Берта и повесила трубку.
Сашка тоже основательно пристроил трубку на рычаг и серьезно сказал:
— По-моему, она ничего, нормальная. Зря ее муж обижает.
Хочешь узнать правду — спроси ребенка. Мой ребенок считает, что Олег Петрович возводит на жену напраслину. Что ж, один обидел, второй пожалел — вот тебе и классический треугольник. Имеется ли этот третий угол, мне и предстоит выяснить. И не только узнать, но еще и доказать, что он существует не только в моем возбужденном тридцатипроцентным авансом воображении.