Перепутья
Шрифт:
– И сразу на каменоломни? – подозрительно прищурился Гален.
– Не, - Ал отрицательно помотал головой, - Со мной на рынок попали мои соседи. И… Короче, я устроил побег, они успели сбежать, а меня поймали – и сюда.
Легенда уже успела сформироваться в голове – и теперь он планировал ее придерживаться до самого конца. Каким бы этот конец ни оказался.
Выражение лица Галена тут же смягчилось, и он ободрительно похлопал Ала по плечу:
– То есть ты гражданин Китеры?
– Ага, - кивнул Ал, - Только кому до этого есть дело?
Легенда
– Ладно, Альбин, не вешай нос, - сказал Гален, - Живы будем, не помрем. А дальше как пойдет.
Ал кивнул и попытался улыбнуться. Получилось не очень.
– Есть еще что-то, что мне следует знать? – спросил он.
Некоторые вещи нужно было выяснять сразу. Особенно – если ты оказался в неволе.
– Ага, - Гален кивнул, - Не нарывайся на Ликаона. Это надсмотрщик, у него послезавтра смена, я покажу, как он выглядит. Лучше вообще с ним не говори, он долбанутый на всю голову, - в подтверждение своих слов Гален стянул с себя тунику и продемонстрировал ему испещренную свежими ранами спину. Ал сглотнул и кивнул, - Если начнет докапываться и чего-то требовать – лучше делай.
– За что он тебя так?
– Сказал ему, чтобы он отвязался от Карикса, - Гален натянул тунику обратно и кивнул в сторону светловолосого мужика, явно старающегося не опираться на правую ногу, - Он себе блок на ногу пару недель назад уронил, сломал, наверное, что-то. До сих пор ходить толком не может, не то, что работать. Так, что еще… - Гален задумался, - Ну как обычно. Халтурить можно, но осторожно, иначе, - он указал большим пальцем себе за спину, - Лучше не просыпать, но, если все-таки проспишь, мы попробуем прикрыть. Еда – говно, но не отравишься.
Звучало не так плохо, как могло бы, но что делать дальше было категорически непонятно. Ясно было только одно – Ал ни при каких обстоятельствах не собирался сгнить здесь. Сама мысль об этом вызывала сначала волну отчаяния, а затем – бурный внутренний протест.
Тот незнакомый ему тип оказался прав – остальные мужики, которых привели вместе с ним, оказались бунтовщиками. Гладиаторами из школы в каком-то городе, название которого абсолютно ни о чем Алу не говорило. Окружающие совершенно не удивились такому повороту событий – и он заключил, что бунты рабов были здесь делом привычным.
Утро на каменоломнях начиналось на рассвете, с громкого звука горна. Ал не мог себе представить, насколько крепко нужно было спать для того, чтобы не услышать такую побудку – но некоторым из гладиаторов это удалось.
Им дали какое-то время на утренние процедуры, после чего строем, - как в армии, - погнали на завтрак. Насчет вкусовых качеств местной еды Гален ничуть не лукавил – Ал понял это с первой ложки. Не отрава, но ничего хуже он в жизни не ел. Зато сытно.
На еду им выделили не более получаса, а затем все тем же строем, под надзором, повели в карьер.
Античный прообраз тюрьмы, за одним исключением – суд, который привел его сюда сложно было назвать справедливым.
Злость обжигала изнутри. То ли на самого себя, то ли на ситуацию, то ли на Франсуа. Злость искала выхода.
Но не находила его.
Работа оказалась каторжной. После первого же часа бездумного махания тяжелой киркой под палящим солнцем, все мышцы полностью задеревенели, но каждый раз, когда Ал пытался остановиться и присесть на камень рядом, надсмотрщик окрикивал его – и приходилось продолжать.
К концу второго часа Ал понял, что сейчас его настигнет инфаркт. Сердце колотилось как сумасшедшее, перед глазами плыли черные пятна, и одновременно с этим грудь словно сдавило плотным обручем.
Те мужики недооценили масштабы катастрофы, когда предполагали, что проживут на каменоломнях не больше недели. День – вот был предел Ала.
На плечо легла тяжелая рука, и он одернулся.
– Эй, Альбин, тебе передохнуть бы, - сквозь черные пятна он едва смог разглядеть хромого парня, про которого ему вчера рассказывал Гален. Как его там звали? Карикс, что ли?
– Не могу. Видишь, - Ал кивнул в сторону надсмотрщика, - Он за мной палит. Я скоро здесь сдохну…
– Не сдохнешь, - хохотнул Карикс и похлопал его по плечу, - Даже не надейся. Смотри, вон там, где камень грузят на тележки, есть выемка, - он ткнул пальцем куда-то в сторону.
Ал обернулся в означенном направлении. Слишком резко, потому что Карикс тут же его одернул:
– Да не крути ты так башкой. Короче, с его поста не видно, чего ты там делаешь. Мы всегда там прячемся.
И дело сразу пошло веселее. Совесть не позволяла ему прохлаждаться в защищенном от взора надсмотрщиков тенистом углу бесконечно, но с перерывами он уже не чувствовал себя так, как будто сейчас сдохнет.
Однако, все имело свою цену. На следующий день Ал проснулся под звуки горна – и понял, что не может встать с кровати. Любая попытка пошевелиться отдавалась дикой болью во всех мышцах – и он мог только лежать и тихо стонать.
– Уработался, - проснувшись, констатировал Гален.
Их койки были расположены рядом – и, сквозь беспокойный, прерывистый сон, ночью Ал слышал, как он кричал. Так и подмывало спросить его "почему" – но только до того момента, как Ал попробовал сесть – и боль ярко вспыхнула в голове, затмевая все мысли.
– Да успокойся ты, - Гален положил ладонь ему на плечо, - После первого дня почти все встать не могут. Давай лежи, я попробую достать чего-нибудь обезболивающего у охраны, хорошо?
– А построение? – спросил Ал.
Гален фыркнул:
– Вчера была показуха, чтобы вам, новеньким, внушить, что здесь вам не тут, не более того. Не веришь мне – пойди сам посмотри.
Пришлось поверить ему на слово – встать с койки Ал сейчас был неспособен. Делать было нечего – и, когда все ушли и в бараке повисла тишина, он провалился обратно в сон.