Перепутья Александры
Шрифт:
– Вытащи нас отсюда! Прикажи небесам!
– будто прочитав мои мысли, взмолился Михаил, не смея обернуться на грозную преследовательницу.
И правда, почему я сама не догадалась?! Совсем отупела со страху.
– Хочу...
– я чувствовала, что сейчас задохнусь.
– Хочу... отсюда...
Это все, на что хватило моего дыхания. Однако в небе все-таки грохнуло, выбрасывая нас на очередное, уже третье по счету, поле. На этот раз на самое обыкновенное, покрытое зеленой травой, без луж и цветов.
Я даже
Михаил тяжело дышал, лежа в полуметре от меня. Говорить, ему было трудно, но удержаться он не смог.
– Тоже мне, народная умелица! Получше мира придумать не могла? Зоопарк, блин!
– В следующий раз сам будешь проситься на другой слой!
– огрызнулась я, чуть не плача - в боку ужасно кололо.
– И попрошусь!
Возможно, на этом перепалка б не закончилась, если бы над головами не просвистел... желудь.
– Какого?!
– взревел Михаил, оглядываясь, и замолк, потому что следующий желудь угодил ему в лоб. Парень кряхтя, согнулся пополам.
На радостях от избавления от саблерогой коровы, мы и думать забыли, что и в новом слое могут поджидать опасности. С другой стороны, кто мог предположить, что сразу после циклопа на копытах на нас решит напасть несостоявшееся ружье, стреляющее желудями. В смысле та самая пушка, которую упоминал Егор.
– Ай! Ай-яй-яй!
– завопила я, увидев это чудо техники на колесах, с тонким длинным дулом, грозно надвигающееся на меня. Желудиные снаряды пролетели в миллиметре от моей головы, задевая волосы. Михаилу опять повезло меньше. Следующая партия дубовых плодов чирикнула его по затылку.
– Прекратите!
– взвыл он, вскакивая, и припустился прочь, сверкая подошвами сапожищ.
Пушка мгновение размышляла (поверьте, это "орудие" точно умело думать!), поворачивая дуло то вслед улепетывающему Михаилу, то на не смеющую пошевелиться меня. Потом решила предпочесть первый вариант - видимо, движущаяся мишень показалась интереснее.
– Михаил, осторожнее!
– попыталась предупредить парня я, но тщетно. Пушка, лихо катя по полю, вовсю палила желудями, неизменно попадая Михаилу в уже пострадавшую часть тела. Ту, что он отбил при приземлении в зоопарк.
– АААААА!!!
– истошный вопль моего атакованного спутника резанул барабанные перепонки.
– Хватит! Я сказал, прекрати! Саша, сделай что-нибудь!
А что я, собственно, могла? Велеть небесам отправить нас на очередной слой, где уже поджидали новые мутанты Потока? Впрочем, не сражаться же врукопашную с взбесившейся пушкой. Придется просить...
Но Михаил меня опередил
– Хочу на другой слой!
– его приказ громом прокатился по полю. Даже
Оружие-мутант очнулось быстрее меня. Развернулось, направляя ствол в мою сторону. Времени на размышление не оставалось.
– На другой слой! Куда угодно, только отсюда!
С приказом я немного погорячилась. Хоть небеса и выполнили его незамедлительно, но отправили меня вовсе не туда, куда мне было угодно. А именно в парк иллюзиониста Дунайского, аккурат к качающейся кукле - фактически нос к носу. Глядя в полусумасшедшие голубые глаза клоуна, я поняла, рассчитывать на встречу с Михаилом или Варей не стоит.
– Как дела?
– поинтересовалась кукла, попытавшись придать лицу невинное выражение, но подвели нарисованные губы, не сумевшие скрыть насмешку.
– Значит, корова и пушка твоих рук дело, - констатировала я, сообразив, кому обязана столь незабываемым впечатлениям.
– Не моих, а человеческих, - парировал клоун, чуть наклонившись вперед.
Ясно. Циклопа с ружьем это вечно подмигивающее наваждение, конечно же, не создавало. Но моему знакомству с ними определенно поспособствовало.
Я огляделась. В парке ничего не изменилось со вчерашнего дня. Все те же качели с каруселями, та же праздная толпа. И тот же звонкий голос зазывалы, приглашающий публику в шатер к иллюзионисту. Во второй раз призыв не вызвал панического ужаса, но неугомонные мурашки все-таки вышли на старт и уже приготовились к забегу на длинную дистанцию.
– Может, зайдешь?
– клоун издевательски изогнул левую бровь.
Ответом надоедливой кукле стала гримаса на моем лице.
– Отсюда! Живо!
– скомандовала я, топнув ногой, и показала клоуну язык.
В первый миг после пушечного выстрела, мне почудилось, что душа пускается в пляс. Ибо передо мной возник девятиэтажный дом из красного кирпича с черепичной крышей. Мой дом! Он стоял в окружении кленов и тополей, отражая в окнах всходящее осеннее солнце.
Я жила здесь с того дня, как меня в виде свертка, перевязанного розовой лентой, привезли из роддома. Бабушка раз сто пересказывала историю, как дед закатил пир для всего двора, напоив соседей шампанским допьяна. Еще были наняты профессиональные фотограф с кинооператором (настоящая роскошь в начале восьмидесятых). Но чиновник такого ранга, как мой дед, мог позволить отметить появление первой внучки с шиком...
С победным криком я ринулась к родному подъезду с черной металлической дверью, от радости не замечая, как сторонятся меня прохожие. Как даже птицы, кружащие в небе, меняют направление.