Переплутова шалость
Шрифт:
– Эй, Гарри, смотри, тебе записка!
– Рон ткнул друга локтем в бок, указывая взглядом на материализовавшийся перед Поттером обрывок пергамента. Обратить внимание друга на письмо как-то иначе, рыжий не мог по весьма уважительной причине, обе его руки были заняты. Правая сжимала жареную куриную ногу, а в левой красовался сэндвич поистине хагридовских размеров.
Поттер взглянул на записку и, поблагодарив Рона кивком, уже хотел было убрать ее в карман, чтобы прочесть после обеда, как на пергаменте полыхнула надпись: "Прочти сейчас, падаван".
Чуть помявшись, юный волшебник огляделся, убедился, что
"Ешь, давай!"
Покрутив пергамент так и эдак, Гарри вынужден был поверить, что более ничего интересного в записке не содержится и, уже хотел было спалить ее к чертям, проклиная неугомонного домовика, как неожиданно надпись на пергаменте поплыла и сменилась совсем другой: "И прекращай нервничать, ничего интересного или опасного, директор в твоей пустой черепушке все равно не найдет. Обещаю. P.S. Да, совсем забыл! Обязанности по обучению Рона правилам этикета, с тебя никто не снимал. К."
Странно, но издевательское послание Корпи изрядно успокоило юного волшебника, так что, из-за стола он выбирался, пребывая в довольно уравновешенном состоянии... конечно, если не считать мечтательно-мстительной улыбочке, время от времени мелькавшей на его устах, увидев которую, Снейп почему-то побледнел и резко шарахнулся в сторону. Впрочем, сам Гарри не обратил на поведение зельевара никакого внимания... Да и если бы заметил, вряд ли соотнес телодвижения Ужаса Подземелий с выражением своего лица. Ну, откуда было знать юному волшебнику, что его улыбка точь-в-точь повторила ухмылку Джеймса Поттера, готовящего очередную каверзу для одного длинного, сальноволосого слизеринца?
Гарри уже был в кабинете директора, когда рядом полыхнули знакомые ехидные нотки в волне эмоций, и облегченно вздохнул. В присутствии Корпи, юный волшебник чувствовал себя намного уверенней.
– Здравствуй, Гарри.
– Вышедший из какого-то закутка, Дамблдор в неизменно яркой мантии и расшитой серебряной нитью ермолке, открыто улыбнулся ученику и приглашающее взмахнул широким рукавом, предлагая гостю присесть.
– Здравствуйте, директор.
– Поттер кивнул и тут же принялся крутить головой. Кабинет директора он видел впервые, а тут было на что посмотреть. Чего стоили только многочисленные сверкающие приборы, крутящиеся, качающиеся и щелкающие шестеренками..., а переговаривающиеся портреты прошлых директоров? А сидящая на жердочке красивая, но какая-то уж очень грустная птица...
– Это феникс, Гарри. Его зовут, Фоукс.
– Заметив интерес ученика, улыбнулся Дамблдор.
– Правда, сейчас он не в лучшей форме, но скоро... о да! Скоро, он сгорит и возродится...
– Значит, это настоящий феникс?
– Удивленно спросил Гарри.
– Самый настоящий.
– Довольно кивнул директор, и вздохнул.
– Но, поговорить об этом удивительном существе, мы можем и в другой раз. А сейчас... я хотел бы узнать у тебя кое-что...
– Да, директор?
–
– Хм. Скажи, в гостях у Уизли, ты встречался с мистером Бодрагери?
– Поинтересовался Дамблдор.
– Нет, сэр.
– И ничего не знаешь об освобождении мистера Блэка?
– Только то, что написано в сегодняшнем "Пророке".
– Пожал плечами юный волшебник. Почувствовав присутствие Дамблдора в своем разуме, он понял, почему Корпи так не хотел говорить с ним на эту тему. Гарри просто не смог бы обмануть опытного легиллимента. По крайней мере, пока...
Глава 10. Поговорим о мелочах, мистер Блэк?
Блэк... Лорд Сириус Орион Блэк. Кто бы знал, что "позор семьи" когда-нибудь станет главой рода? Увидев входящего в дом на Гриммо Сириуса, портрет его матери чуть не сорвался со стены, от истошного вопля Вальбурги. И тут же на этот ор явился старый Кричер... облезлый домовик, как оказалось, единственное живое существо, обитающее в этом старом и запущенном родовом гнезде. Нет, побывав в банке, Сириус уже знал, что остался последним Блэком, но... видеть своими глазами пустой, запущенный и пыльный дом, который помнишь, пусть и не очень веселым, но всегда полным людей и шума...
Сириус с силой втянул носом затхлый воздух и, покосившись на брюзгу Кричера, подошел к портрету.
– Здравствуйте, матушка.
– Явился, позор рода.
– Прошипела Вальбурга, справившись с удивлением.
– Как видишь.
– Пожал плечами Сириус.
– Что ж, Азкабан, явно пошел тебе на пользу...
– Криво усмехнулась женщина, присаживаясь на нарисованное кресло.
– По крайней мере, теперь ты не плюешься в мою сторону.
– Плеваться в мертвецов, неблагодарное занятие, не находите, матушка?
– Но даже Азкабан не добавил тебе такта, сын.
– Вздернув подбородок, констатировала Вальбурга.
– По-моему, это наша семейная черта...
– Буркнул Сириус.
– Напоминать женщине о ее недостатках?
– С иронией приподняла бровь женщина на портрете, и тридцатидвухлетний лорд, отсидевший добрых одиннадцать лет в самой страшной тюрьме магической Англии, смущенно отвел взгляд, вновь почувствовав себя мальчишкой.
– Теперь ты видишь, к чему привело твое упрямство, сын?
– Вальбурга внезапно сменила тему, и Сириус встрепенулся, словно боевой конь при звуках военного горна.
– Мое упрямство? Матушка, вы ничего не перепутали?
– Совершенно по-блэковски прищурился недавний узник.
– Неужели, один я виноват в том, что род Блэк пришел в такой упадок?!
– Ты наследник! И вести себя должен соответственно!
– В ее голосе прорезались визгливые нотки.
– То есть должен был идти на поклон к этой бездушной мрази и с покорностью принять его рабскую метку, так что ли?
– Зарычал Сириус.
– Плохой хозяин снова разбивает сердце хозяйке Вальбурге.
– Послышавшийся рядом скрипучий голос Кричера, заставил обоих спорщиков удивленно умолкнуть. Взгляды нарисованной женщины и ее вполне живого сына скрестились на домовике. Но через несколько секунд, не дождавшись продолжения, Вальбурга покачала головой и окликнула все еще взирающего на Кричера, Сириуса.