Переплёт
Шрифт:
– Посиди пока здесь. Я сейчас.
Краснокожий оторопело плюхнулся на ложе и стал осторожно трогать устилавшие его шкуры с длинным мехом. А Димка быстро добыл огонь с помощью самодельного кресала и поджёг дрова в очаге. После этого велел спасённому вытянуть ногу, осторожно снял с него обувь и закатал штанину и ощупал опухший сустав. Перелома, к счастью, не было, был обычный вывих, и Димка заявил:
– Потерпи немного, сейчас больно будет!
И резко дёрнул, вправляя сустав. Краснокожий взвыл, из глаз потекли слёзы, и Димка проворчал:
–
– Как кто? – перестал всхлипывать краснокожий.
– Неважно, – вздохнул Димка и перетянул потуже опухший сустав чудом уцелевшим остатком футболки. А потом добавил:
– Попробуй, привстань. Легче?
– Ага, – кивнул краснокожий и робко улыбнулся, – благодарю тебя...
– Да ладно, – улыбнулся Димка в ответ.
А потом хлопнул себя по лбу и заявил:
– Надо же, а про птичек и я позабыл!
После чего вышел наружу, вытащил птиц из золы, обколол с них глину, уложил аппетитно пахнувшее мясо на блюдо из большой раковины и вернулся в пещеру. Потом он закрыл вход специально сделанной деревянной решёткой и подпёр двумя камнями. Решётка плотно вошла в пазы, а перегрызть твёрдое дерево были не в силах даже «волки». Так что ночью можно было чувствовать себя в относительной безопасности.
Краснокожий продолжал вертеть головой в полном обалдении. А потом у него вырвалось:
– И как здесь можно жить?
– Неплохо, кстати, – фыркнул Димка. – А ты, видать, никогда о своём пропитании не думал?
Краснокожий гордо выпрямился:
– Я рождён Дарующим Жизнь в своём Клане! Обо мне всегда заботились!
«Ох, намучаюсь я с этим… Дарующим, – подумал Димка. – Тоже мне, дитя техногенной цивилизации. Мамочкин сынок, не иначе…»
А вслух сказал:
– То-то, дозаботились... Так что тебя Кхемо похитили и «волки» чуть не слопали.
– Это случайность! Коварный обман! – возмутился спасённый пленник.
– Ладно, – вздохнул Димка, – я всё понял. Есть будешь, Дарующий? Или тебя как-то по-другому по-нормальному зовут?
– Меня зовут Тларок из Клана Ашш’маайя, сын Шеррока, Дарующий Жизнь. Но ты спас мне жизнь и можешь… можешь называть меня просто Тлар.
– Хорошо, – улыбнулся Димка, – Тлар, так Тлар. Хорошо, что не Пятница.
– Что?
– Ничего, это я так. Так что, будешь есть?
– Это? – с некоторым ужасом поинтересовался Тлар.
– А что? – удивился Димка. – Птички свеженькие, ещё утром летали.
– Ты убил живых птиц? – поразился Тлар. – Нет, ты всё-таки дикарь…
– А в лоб за дикаря не хочешь? – рассердился Димка, терпение которого было отнюдь не безгранично. – Тоже мне, избалованный богатенький мальчик. Не хочешь – не ешь! Ложись тогда спать – утром разберёмся.
– Сюда? – провёл рукой по шкурам Тлар.
– Ну да, сюда, – отозвался Димка. – Не волнуйся, блох и прочих насекомых нету.
– А… а ты где спать будешь? – нерешительно спросил Тлар.
– А нам что, места не хватит? – удивился Димка. Ложе, кстати, действительно было достаточно широким,
– Но я же Дарующий Жизнь… Мне нельзя спать с другими мужчинами… До свадьбы.
– О как… – отвесил челюсть Димка и почувствовал, что краснеет… невесть с чего. Но разбираться с закидонами Тлара решил завтра, поэтому просто добавил:
– А мы никому не скажем. И я собираюсь именно спать, а не что-то ещё. Так что, ложись спокойно, тебе ничто не угрожает.
Тлар нерешительно прилёг на ложе, прямо поверх шкур и тихо спросил:
– А чьи это шкуры? Их ты тоже убил.
– Убил, – отрезал Димка. – С Борькиной помощью.
– А Борка – это кто? – с любопытством спросил Тлар. – Твой Дарующий Жизнь?
– Нет, – ответил Димка. – Борька – это мой браслет. Вот этот.
– Ты называешь священный браслет Найя просто Боркой? – с ужасом в голосе спросил Тлар. – Он же может испепелить тебя за непочтение.
– Ну, пока что не испепелил, – усмехнулся Димка. – И вообще, мы с Борькой сами разберёмся. А ты, Тлар – хочешь спать – спи, хочешь есть – садись и поешь. У меня, кстати, фрукты есть. Хочешь? А с остальным – давай завтра разберёмся. Ладно? А то что-то устал я…
И он широко зевнул. Действительно, денёк выдался насыщенный. Давно таких не было.
Тлар всё-таки решился подсесть к Димке и начал с жадностью жевать местный оранжевый, с полосатым бочком, фрукт. А Димка, не церемонясь, отделил мясо птички от костей, косточки бросил терпеливо наблюдавшим за трапезой сюсикам и принялся за еду. Птичка пропеклась что надо… просто прелесть, да и пахла, с Димкиной точки зрения, вполне аппетитно. Похоже, запах понравился и Тлару, потому что он, принюхавшись, с любопытством сказал:
– А можно… я только попробую…
Димка вытащил кости из второй тушки и заявил:
– Присоединяйся.
Тлар осторожно взял кусочек мяса, положил в рот, прожевал и заявил:
– Вкусно. Никогда такого не пробовал.
– Вы что, мяса не едите? – удивился Димка.
– Едим. Только у нас его синтезируют. Такие розовые кубики. У нас не убивают животных ради пищи. Но это вкуснее, чем кубики.
После чего воцарилась тишина, нарушаемая только работой челюстей двух молодых растущих организмов. В итоге птички приказали долго жить, и Димка подумал, что завтра вновь придётся отправляться на охоту. Но это его не огорчило.
На лице Тлара было написано почти детское удовольствие от вкусной еды, и это почему-то радовало.
А потом Димка отдал остатки трапезы сюсикам, сполоснул руки из самодельного глиняного рукомойника и показал Тлару, как это делается правильно. После этого Тлар присел на ложе и начал явственно клевать носом.
Димка потушил очаг и сказал:
– Ложись уже, страдалец, утро вечера мудренее.
– Что? – удивился Тлар.
– Ложись, говорю, – повторил Димка.
Тлар опасливо улёгся на самый краешек, но Димка потушил и светильник, и в пещере стало совсем темно.