Перепаянный
Шрифт:
На какой-то миг Дэш забыл, что она изучила его прошлое, но её вопрос немедленно об этом напомнил. Его отец был генералом, и вопрос Киры дал понять, что она это отлично знала. Определённо, она не тратила время на пустую светскую болтовню — хотя, осознал Дэш, после всего того, что им довелось пройти, светская болтовня была бы несколько нелепа.
— Выбор у меня был, — ответил он. — Это точно. Не такой человек был мой отец. Ему нравилось служить, но он хотел, чтобы мы с братом занимались тем, что сделает нас счастливыми. В конечном счёте я пошёл служить, но не потому что он
— А твоя мать — что она думала на этот счёт?
— У неё была схожая философия. Она хотела, чтобы мы были счастливы. Она восхищалась отцом, но позаботилась о том, чтобы мы перед службой знали, на какие жертвы нам придётся пойти, — сказал Дэш и добавил: — Забавно, но мой брат тоже пошёл служить. Направился в Аннаполис. Время от времени я задаюсь вопросом, стали бы отец или мать давить на нас, прими мы из вредности решение заняться чем-то другим.
Дэш уже давно ни с кем не говорил об отце, и в его глазах отразилась тяжёлая утрата.
— Сочувствую тебе насчёт отца, — мягко сказала Кира.
Он кивнул.
— Если кому-то и знать о такой потере, так это тебе, — сказал Дэш. — В записях обо мне говорилось о том, как это случилось?
— Нет. Там было написано, что он погиб в бою.
— Это искажение действительности, — сухо сказал Дэш. — Он был в Пакистане на встречах с региональными военными командирами, предполагалось что встречи займут неделю. Отец погиб, когда вышел за фруктами на рынок рядом с отелем. Всего лишь очередной теракт. Ирония судьбы: за годы службы он много раз участвовал в боях, но погиб не на службе, одетый в гражданское.
Дэш презрительно скривил губы.
— Если бы террористы знали, что он генерал, возможно, они не стали бы взрывать рынок. Ведь на самом деле они предпочитают убивать гражданских, — горько сказал он. — Так они наводят больший страх.
Кира сочувственно вздохнула. Они немного помолчали, и она спросила:
— Как дела у твоего брата?
— У него всё хорошо. До того, как оставить службу, мы с ним не могли часто видеться. Но с тех пор как я вышел на гражданку, мы видимся чаще.
— Ты не жалеешь, что оставил службу?
— Если честно, нет. Я чувствую себя немного эгоистом. Может быть, немножечко трусом. Но нет. Я был готов её покинуть ещё до того, как случилась катастрофа в Иране. Когда служишь в подразделении "Дельта", ты не имеешь сильных уз к кому-либо вне своей группы — просто не можешь. И я не хотел провести так всю жизнь. В один прекрасный день я хотел стать мужем и отцом.
Следующие несколько минут они проехали в молчании.
— Ты упомянул об Иране, — нерешительно сказала Кира. — Что там на самом деле случилось?
— Ты же наверняка прочла отчёт об этих событиях.
— Бегло пролистала, — признала Кира. — Но он был длинным, и я не слишком в него вчитывалась. Кроме того, — добавила
Дэш пожал плечами.
— Здесь нечего рассказывать, — солгал он.
Он намеревался остановиться на этих словах, но вдруг до него дошло, что в ресторане Кира обнажила свою душу. Может быть, настал его черёд. Дэш тяжело вздохнул и сказал:
— Ладно, я дам тебе сокращённую версию.
Дэш помолчал, собираясь с мыслями.
— В конце концов разведка зафиксировала местонахождение лидера террористической группы, Халида Абдул-Малика. Он нёс ответственность за серию подрывов церквей и синагог по всему миру, причём взрывы совершались во время религиозных церемоний — чтобы свести число жертв к максимуму. Его штаб-квартира располагалась на окраине Сенендеджа, города у западной границы Ирана. Нас бросили туда на его поимку, по возможности. В случае невозможности разрешалось его уничтожить. Переход туда прошёл чисто, без сучка без задоринки.
Воссоздавая в памяти дальнейшие события, Дэш наклонил голову вбок.
— Спутники засекли, что Абдул-Малик и некоторые из его ключевых помощников находятся в пути, направляются в город Махабад неподалёку, и мы спланировали засаду, — продолжил он и покачал головой с мукой на лице. — Но вместо этого засада была на нас самих.
Последние слова он произнёс угрюмо. Помолчал несколько долгих секунд, и добавил:
— Они нас ждали.
— Вас подставили?
— Это абсолютно точно. Но как, я и понятия не имею, — сказал Дэш.
Он отвернулся от Киры, сконцентрировав внимание на дороге перед собой и принуждая себя продолжать:
— Нас всех захватили в плен, меня и ещё троих бойцов моей группы. Поскольку я был их командиром, террористы решили меня наказать, пытая до смерти моих людей у меня на глазах — людей, которые стали для меня как братья, — произнёс Дэш, выглядя так, словно его сейчас стошнит. — Мою голову зафиксировали в одном положении, веки принудительно подняли. Я не мог повернуть голову, не мог отвернуться, — сказал он, его передёрнуло, и он добавил шёпотом: — Есть пытки, которые не поддаются воображению самых талантливых авторов ужастиков.
В кабине повисло долгое молчание. Кира ждала продолжения.
— Не стану описывать, что было дальше, — наконец сказал он. — Я никому не стал бы этого рассказывать. Достаточно сказать, что их пытали, а потом изрубили на куски, — произнёс Дэш, и глаза его загорелись ненавистью. — И эти больные ублюдки наслаждались каждой минутой.
— И как же ты сбежал? — негромко спросила Кира.
— Они закончили с моими людьми, — продолжил Дэш ровным, без эмоций, голосом. — Я был последним на очереди. Рядом со мной были три охранника. Пока один сторожил снаружи, второй поскользнулся в луже крови и упал. В человеке примерно шесть кварт крови. Можно подумать, что шесть кварт — это немного, но это пока её на тебя не выльют, а остаток расплещут по земле. А восемнадцать кварт и представить трудно.