Перемещенный

Вигриян Вячеслав Викторович

Сделав свою работу, удалялись от него с легким сердцем. Вечер застал их все в той же степи. Только кусты встречались в этой местности почаще, украшая своим присутствием скудный на зрелища ландшафт.

— А вы обратили внимание на то, что в этом мире нет комаров? — Женя устроила себе уютную травяную постель и теперь лежала, глядя на далекие, чуждые звезды. Нет Большой Медведицы, Полярной звезды тоже нет. В какую часть космоса их занесло, интересно?

— И правда нет, — Радченко только сейчас обратил внимание на этот удивительный факт. Степану же было все равно: есть комары, нет комаров… Какая к черту разница, если желудок требует нормальной, удобоваримой человеческой пищи? Та пара банок тушенки, которую они только что приговорили, лишь

возбудила его аппетит, сыграв роль детонатора. Желудок теперь бурчал как подержанный «запорожец». Наплевать на возможность появления грифов-падальщиков или какой другой нечисти, выловить какую-то дичь, обжарить на углях свежее, ароматное мясо? Или же пойти в селение, как подсказывает внутренний голос? Уж там-то наверняка есть чем поживиться. Да и вообще, интересно, что находится внутри шатров. Любопытство ело Степана почище желудочного сока. По другую сторону баррикад стоял рассудок. И пел он своему хозяину совсем другую песню: полезешь в селение — непременно засветишься. Засветишься — подставишь под угрозу и свою жизнь, и жизни членов группы, не говоря уже о проваленном задании. А с рассудком собственным спорить — дело неблагодарное и даже вредное для здоровья. Ну и ладно, обойдемся. Степан по примеру Жени нащипал травы побольше, взгромоздился на нее сверху и закрыл глаза, представляя, что находится не здесь, а у себя дома, на кровати. А рядом посапывает Нюра, положив под щеку свою крохотную ладошку. Картина предстала перед его взором настолько явно, что даже в груди защемило. Ну надо же, как домой хочется. Раньше за ним такого не водилось. Возможно оттого, что возвращаться, в принципе, было некуда. В самом деле, куда возвращаться? В постылую холостяцкую квартиру, в которой то и дело проживали длинноногие любвеобильные пассии, сменяя друг друга со скоростью калейдоскопа?

Кстати, неплохо было бы воду горячую провести. Вот только как? Как проведешь ее в мире, где металл является бесценным? А для чего нам нужен металл? Правильно, для емкости, в которой будем потом греть воду. Вместо труб можно все тот же шланг приспособить, не проблема это. Интересно, а как с металлом у сиртей? А хорошо у них с металлом. Это Империя страдает, контролируя лишь пару рудников, а вот у дикарей, так называемых, добра сего предостаточно. Минутку. А ванна, подаренная на свадьбу? Попросить кузнеца пускай расплавит, превратив часть металла в искомую емкость? Нет, жалко. Да и Нюра убьет за такое кощунство. В конце концов, так и не придя к какому-либо разумному решению, Степан, рассерженный, открыл глаза.

Остальные уже спали. Кто на точно такой же травяной постели, как и у него с Женей, кто просто на голой земле, напитавшейся за день теплом. Бодрствовал лишь Алексей Ряднов — да и то потому, что сейчас была его смена. Он ходил по периметру их маленького лагеря тщетно всматриваясь в непроницаемую ночную мглу. «Так, и почему мне не спится? Старею?» — Степан внимательно прислушивался к себе, силясь понять, что мешает ему расслабиться и провалиться в желанный сон. Какая-то подсознательная тревога чтоли? Ухватилась за него мертвой хваткой, зараза. А вообще знакомое ощущение. И холодок в затылочной части черепа присутствует. Не иначе как следит, следит за ними из тьмы чей-то настороженный взгляд.

— Леша, — Степан говорил шепотом, не желая будить намаявшихся за день бойцов.

Алексей прекратил патрулирование и незамедлительно приблизился к нему:

— Да, товарищ сержант.

— Ничего подозрительного не заметил?

— Да нет, вроде бы.

— А чего бродишь? На месте не сидится?

— Честно говоря, заснуть боюсь. А вы почему не спите?

— Да так, ощущение какое-то паскудное, — Степан вновь прислушался к себе. — Все кажется, как будто следит за нами кто-то.

— Уверены, товарищ сержант?

— Да ни в чем я не уверен! — он в сердцах махнул рукой. Гляди в оба, короче. Чуть что — сразу меня буди.

— Есть. Разрешите вернуться к своим обязанностям?

— Давай, иди.

Степан и сам поднялся, сделал

пару шагов в ту сторону, откуда, как ему казалось, за ними велось наблюдение. Ничего. Тьма кромешная кругом. Ночная степь. Редкие порывы ветерка приносят желанную свежесть. Сможет ли невидимый враг неслышно подобраться к спящим, невзирая на бдительного Ряднова? Вполне возможно. Все зависит от степени подготовки и от еще одного не менее важного фактора: фарта. Подфартило — и ты в дамках. Не подфартило — и в дамках твой враг, а ты лежишь, хлюпая кровью через прорезь в горле. Не спать всю ночь? Тоже не вариант. Не поспишь ночь, другую — и измотанный организм найдет способ отомстить, подведет в самый неподходящий момент. Самым неприятным во всем этом деле является то, что пресловутая слежка, вполне возможно, просто плод воображения самого Степана. Он не спал еще минут сорок, бдительно глядя по сторонам да расстегнув кобуру парабеллума. Затем его усталые веки сомкнулись. Степан провалился в сон. Глубокий, без сновидений.

Проснулся он оттого что кто-то теребил его за плечо. Здорово теребил, между прочим.

— Чего надо? — Степан, недовольный, открыл глаза и зажмурился от лучей яркого солнечного света. Было позднее утро, судя по всему. — И почему меня раньше не разбудили? — обратился он с вопросом к Юрию Радченко который, между прочим, все еще продолжал теребить его за плечо. Вид у него при этом был настолько потерянный, что Степан понял: стряслось нечто неординарное. — Что случилось? Алло, я к тебе обращаюсь!

— А? Что? — Юрий оставил наконец в покое плечо Степана.

— Что случилось, говорю? — Степан заозирался по сторонам. Никого кроме Радченко в поле прямой видимости не было. Что за чертовщина?

— ЧП, товарищ сержант, — Радченко наконец обрел дар речи.

У Степана похолодело все внутри. Черт, чувствовал же слежку! Ну почему было не разбудить всех? Самому хотя бы не спать?

— Какое еще ЧП?

— Продукты, вода… все украдено.

— А остальные-то где? Живы?

— Остальные живы. Искать пошли того… вора.

Фууух, ну слава тебе, Господи. Хоть кровь никому не пустили.

— Давно пошли?

— Часа три назад.

— Понятно. Меня почему не разбудили?

— Так ведь думали, что сами справимся, — Радченко не знал, куда девать глаза. — Честно говоря, вахта как раз моя была во второй половине ночи. Как это произошло — сам до сих пор не пойму. Не спал я, товарищ сержант. Честное слово — не спал!

Как же, не спал он. Мало того, что вора прошляпил, так еще и не нашел в себе сил сразу признаться, доложить начальству.

— Дерьмо ты после этого, Радченко, ох дерьмо, — Степан и не заметил, что проговорил эти слова вслух. Возражений не последовало. Знает собака, чье мясо съела. — Что еще украдено?

— Ничего. Только вода и продукты. Патроны, оружие на месте. Нож у меня правда еще того… тоже.

Чтож, невелика беда. Могло быть все гораздо хуже. Степан пошарил на поясе и смачно выругался: его фляга со спиртным тоже была срезана. Срез был ровным, гладким. Похоже, сделанным не без помощи ножа злосчастного Радченко. Спал таки, падла. Иначе как с него, бодрствующего, нож бы сняли? Ладно, с этим мы потом разберемся. Степан склонился над грудой вещмешков. Провел инвентаризацию. Тут Радченко не соврал — вора прельстили лишь продукты. В особенности было жаль фляг. Продукты — дело наживное. А вот во что прикажете набирать воду? Придется-таки посетить селение сиртей, хотя бы ради мехов для воды.

Степан заметил на горизонте темное пятно и поднял к глазам бинокль. Наконец-то свои. Все живы, в полном составе, с оружием в руках. И то хорошо, и то хлеб. Скоротал время за чисткой «мосинки», проверил кожух «Максима». К счастью, воды в нем было достаточно.

— Пить-то как хочется! — Женя первая приблизилась к Степану и умоляющими глазами уставилась на него. — Может к реке вернемся?

— Ну допустим вернемся. Воду ты во что набирать будешь?

— Не знаю. Как-то не подумала об этом. Значит, к сиртям в поселок идти придется?