Перемещенный

Вигриян Вячеслав Викторович

— Пойдемте в столовую.

— Так, может быть, лучше тут поужинаем?

— Я пас, — Степан с кряхтением поднялся со стула. Тело, вымученное дневными тренировками, мстило теперь ноющей болью во всех конечностях. — В столовой кормежка бесплатная, а в гаштете придется отдавать свои кровные.

— Ой, да ладно! Максимум два рубля! — Женя, казалось, не на шутку поразилась скаредности Степана. Но тот был непоколебим:

— Тут два рубля, там два рубля, и ходи потом с голой жопой. Нет уж, увольте!

Он встал из-за стола и побрел к выходу в гордом одиночестве. На самом деле скрягой Степан никаким

не был — просто в голове крутилась все это время какая-то мысль, дельная до невозможности. Он хватал ее за хвост, пытался удержать, но эта зараза умудрялась ускользать вновь и вновь. Неуловимая, словно солнечный луч. Степан отчетливо понимал, что что-то упускает, точнее — упускают инструктора в своих толковых и чертовски интенсивных тренировках. А потому денежка ему еще пригодится. На что? Пока хрен его знает. Но то, что карман запас не тянет — так это точно. Сидел в столовой, жевал полевую кашу с котлетой, запивал все это дело компотом из сухофруктов, а упрямая мысль все равно не возвращалась. В конце концов плюнул и решил завтра по свободе вновь посетить информационный центр.

Когда Степан покинул столовую, на улице уже было темно. Вместе с темнотой пришла и благословенная прохлада. Он жадно вдыхал полной грудью чуть сладковатый, ароматный воздух, брел себе по аллее куда глаза глядят, да время от времени поглядывал на небо. А на небе сияли звезды. И не было среди них ни единой, которую Степан смог бы опознать.

Казарма встретила его храпом и тихими всхлипами. Кто-то из «перемещенных» плакал. Плакал о той, прошлой жизни. А может быть ему пришлись не по душе чужие звезды?

* * *

— Отделение подъем!!!

Ну вот и начался новый день. Степан мгновенно вскочил, напялил на себя гимнастерку, брюки и уже не спеша, явно рисуясь, шнуровал боты. А почему бы и нет? По времени он так и так был первым.

— Слушай мою команду! — вещал темноволосый инструктор с четырьмя звездами на погонах (ну надо же — целый капитан!). — Делаем кросс в двадцать пять километров по пересеченной местности. Налегке. Кто сойдет с дистанции — двое суток потом чистит сортир. Вопросы есть?

Вопросов не было. Был конечно один вопрос — насчет завтрака. Но, как водится, никто его озвучивать не стал. Лишь немой солдатский укор курился в воздухе над головой капитана, да где-то там, за окном, весело цвиринькала какая-то птаха. Уж ей то утренний кросс наверняка не светил!

Бежали хорошо, слаженно. Бежали так, словно этим только и занимались всю жизнь. Степан не переставал удивляться: как так? Люди то вроде и по годам, и по физической подготовке разные, а вот поди ты — продолжают себе бежать, как ни в чем не бывало. Бежит даже девчушка Женя. Свои рыжие патлы сколола в хвост. На лице — выражение непомерного упрямства. Нет, такая ни за что не отстанет. А может быть все дело в том, что люди сюда попадают определенного склада? А почему бы и нет? Степан на месте тутошнего руководства тоже бы так делал — брал, да и фасовал «выкидышей»: того в диверсионную группу, того в регулярную армию, того в дворники, а того так вообще дегустатором на спиртзавод. Он улыбнулся своим мыслям и как следует наподдал, обгоняя конкурентов одного за другим. Обогнал и инструктора — капитан лишь молча указал рукой направление

движения. До чего же хорошо! Как же ему этого не хватало!!!

— Не гнал бы ты так, а? — Юрий Радченко, натужно пыхтя, поравнялся со Степаном, и они побежали бок о бок. — Тут такое дело. В общем, посовещались мы с ребятами вчера, когда ты ушел.

— И как? Надумали что?

— Надумали. Решили форсировать события и уже сейчас начать проситься в одну группу.

В принципе, Степан ничуть не был удивлен. Он и сам хотел предложить подобное.

— Понимаешь, — продолжал между тем Юрий, — в отделении мы лучшие. Так?

— Так.

— А кому ты готов доверить прикрывать свою спину? Профессионалу, или человеку, который не в курсе с какой стороны ствола может вылететь пуля?

— Ну вообще-то до профессионалов вам всем еще далеко, — авторитетно заметил Степан. — И насчет того, что кроме нас в отделении одни бездарности сидят, тут ты тоже погорячился. Большинству, для того чтобы раскрыться, требуется время. А вот относительно всего остального — да, ты прав. Вам бы свою спину я доверил.

— Договорились, значит.

— Договорились.

Степан замолк и сосредоточился на ритмичном дыхании.

Местность, по которой продвигался отряд, постепенно понижалась. Изменялся и лес: среди сосновых пород все чаще и чаще стали попадаться лиственные. Запахло свежестью, нос Степана безошибочно уловил близость воды. И правда — очень скоро они выбежали к берегу небольшого озерца. Вот она, конечная точка их маршрута! С ходу искупались, попадали кто где и удовлетворенно расслабились, нежась под лучами теплого июльского солнца.

Внезапно подумалось о Катрин. Как она там, воюет на Восточном фронте, такая вся из себя хрупкая, тонкая как тростинка? А он, здоровенный боров, распластался на пляже, вывалил кверху мохнатое брюхо и принимает солнечные ванны. А потом побежит обратно в лагерь и будет опять гонять балду то на стрельбище, то на уроках по рукопашному бою и саперному делу. По большому счету, Степану все это обучалово было и на фик не нужно. Зачем, спрашивается, в сотый и тысячный раз делать то, что и так доведено да автоматизма? Повинуясь мгновенному импульсу, он вскочил и направился к инструктору.

— Товарищ капитан! Разрешите обратиться!

Инструктор сидел на берегу, по-мальчишески свесив ноги в теплую, чуть мутноватую воду и отрешенно наблюдал за тем, как их покусывает любопытный малек.

— Валяй.

— Считаю мое дальнейшее пребывание в тренировочном лагере бесполезным и прошу направить меня на Восточный фронт.

— О как! — капитан даже не поднял глаз. Казалось, личность малька интересовала его гораздо больше, чем личность самого Степана. — И чем ты аргументируешь свою просьбу?

— Я достаточно подготовлен для ведения боевых действий.

— И все?

— Так точно!

— Аргументация какая-то у тебя не полная.

К капитанской ноге подплыл малек побольше. Скорее даже не малек, а престранная колючая абракадабра.

— Укусит, товарищ капитан!

— Если не шевелить, не укусит.

«А ведь он совсем еще молод» — подумалось Степану, глядя на скуластое загорелое лицо с безмятежными голубыми глазами. Лет двадцать пять, не больше.

— Продолжай. Что там у тебя?