Перемены

Батчер Джим

Долгую минуту я, заставляя себя дышать ровно, смотрел на рубин. Все Тропы. Возможность путешествовать по всему миру без оглядки на географию. Блин, да обладай я таким знанием, мы бы выиграли войну с Красной Коллегией едва ли не прежде, чем она началась. Обладатель такого знания мог бы игнорировать законы, уходя от правосудия — хоть земного, хоть сверхъестественного. Попадать куда угодно. Бежать от чего угодно… ну, почти от чего угодно. Добывать любую мыслимую и немыслимую информацию.

Блин-тарарам! Этот маленький сияющий камушек обладал едва

ли не самой сокрушительной силой, какую я только встречал на своем веку. Просто жуть какой силой.

Надо же, какой соблазн.

Интересно, подумал я, смогу ли я совладать с такой силой. Я ведь не святой.

И все же никогда у меня не было еще оружия, которое бы так подошло для спасения девочки. Где бы она ни находилась, я мог попасть к ней. Добраться до нее и благополучно вернуться.

Мэгги…

Я протянул руку и взял рубин с ладони моей крестной.

Глава шестнадцатая

— Гарри, — окликнула меня Молли из гостиной. — Кажется, они просыпаются.

Я хмыкнул и поднял свою пентаграмму на цепочке к глазам, чтобы рассмотреть получше. Маленький рубин явно гранили с расчетом на эту серебряную штуку. Вернее, на ту, какой она была до того, как мне пришлось использовать ее в качестве серебряной пули. Нагрузки, которые пришлось испытать моей маленькой пентаграмме — заключенной в круг пятиконечной звезде, — заметно ее покорежили. Мне пришлось по возможности выпрямить ее с помощью своего набора ювелирных инструментов — тех самых, которые я использовал при создании Маленького Чикаго.

Рубин вставился в центр пентаграммы как влитой. Я несколько раз встряхнул цепочку, и он остался на месте. Впрочем, позволить себе рисковать я не мог. Я вытащил его, перевернул и капнул на тыльную поверхность суперклеем. Возможно, я мог это сделать и аккуратнее, но время поджимало.

— Не можешь не насвинячить, — буркнул я себе под нос и покосился на полку, обыкновенно занимавшуюся Бобом. Теперь на ней развалился Мистер; пара романов в бумажных обложках исполняли роль подушек, а застывший на поверхности свечной воск замечательно подходил для того, чтобы царапать его когтями. Я почесал котяру пальцем за ухом, отчего он замурлыкал, и пообещал себе как можно быстрее вернуть Боба на место: если уж на то пошло, подобно Мечам, череп был слишком ценным и опасным, чтобы оставлять его без охраны. Впрочем, как знать, в кровожадном садике Леа ему, возможно, грозило меньше опасностей, чем у меня дома.

Я оставил амулет со сверкавшим в его сердце рубином лежать на столе, чтобы клей подсох, а сам поднялся по стремянке в комнату.

Сьюзен я уложил на диван, подложив ей под голову подушку и укрыв одеялом. Мартина Молли перетащила на походный коврик из пенки и тоже укрыла. Мыш спал, разлегшись на полу рядом с Мартином. При этом, хотя глаза его оставались закрытыми, и он негромко, но всхрапывал время от времени, уши его чутко дергались при малейшем звуке.

Пока я возился в лаборатории, Молли прибралась

наверху. Возможно, она лучше меня знала, где и что стоит у меня на кухне. А может, переставила все по-новому. Так или иначе, я не сомневался в том, что когда мне захочется яичницы из одного яйца, я не найду маленькой сковородки до тех пор, пока не использую большую и не вымою ее.

Я присел на краешек дивана рядом со Сьюзен. Она пошевелилась и что-то сонно пробормотала. Потом вдруг со свистом втянула воздух через нос и широко раскрыла полные панического ужаса глаза.

— Спокойно, — сказал я. — Сьюзен. Это я, Гарри. Тебе ничего не грозит.

Похоже, потребовалось три или четыре секунды на то, чтобы смысл моих слов дошел до ее сознания. Потом она снова обмякла, несколько раз моргнула и повернулась ко мне.

— Что со мной случилось? — спросила она.

— Тебя приняли за налетчика, — ответил я. — Вас усыпили с помощью заклинания.

Она устало нахмурилась.

— Ох… Мне снилось…

— Что?

— Мне снилось, что проклятие исчезло. Что я снова человек. — Она с горькой улыбкой тряхнула головой. — А я-то надеялась, с этим покончено. Мартин?

— Я здесь, — чуть заплетающимся языком ответил Мартин. — Я в порядке.

— Не уверен, что надолго, — заметил я. — Обереги отключены. Мы здесь все равно что у всех на виду.

— Что ж, — не без ехидства хмыкнул Мартин. — Будем считать, мы получили урок насчет того, к чему это приводит.

Сьюзен закатила глаза, но сразу же покосилась в мою сторону, и губы ее почти улыбались.

Ага. Что ж, хорошо.

— Ну что, ребята, — поинтересовался я, — выяснили что-нибудь насчет хвоста?

— Хвостов, — поправил меня Мартин. — Три разных детективных агентства, все местные. Им заплатили наличными, чтобы они следили за нами с момента нашего приземления. Дали три совершенно разных описания нанимавшей их женщины. Сходятся только в одном: все три неправдоподобно красивы.

— Арианна? — предположил я.

— Возможно, — хмыкнул Мартин. — Старейшие из них способны менять плотские маски как перчатки и не бояться солнечного света, от которого эти маски их защищают.

Я вскинул бровь. Надо же, какие новости. Не исключено, что даже Стражи не обладали подобной информацией. Хотя, может, Мартин просто не проснулся еще окончательно?

— Как долго мы пролежали в отключке? — спросила Сьюзен.

— Я вернулся пять часов назад. Солнце уже село.

Она закрыла глаза, словно набираясь духу, потом кивнула.

— Ладно. Нам с Мартином надо ехать.

— Куда?

— В аэропорт, — ответил за нее Мартин. — Так мы успеем в Неваду до утра… ну, или рано утром завтра. Там найдем их склад и посмотрим, не отыщется ли какой информации там.

— Мы все обдумали, Гарри, — негромко произнесла Сьюзен. — Ты не можешь лететь на самолете, а у нас каждая минута на счету. На самолете мы долетим за семь часов. На машине ехать туда два дня. Мы просто не можем себе этого позволить.