Перемены

Батчер Джим

Собственно же наряд составляло платье из того, что показалось мне мягкой кожей, с разрезами по бокам для легкости движений. Ноги были обуты в подобие мокасин из такого же материала, тоже украшенного перьями. Чисто белый цвет платья и мокасин резко контрастировал со смуглой кожей Сьюзен и позволял любоваться ее мускулистыми руками и ногами.

На белом кожаном поясе висели пустая кожаная кобура и пряжка для крепления ножен. Поверх платья она накинула плащ с капюшоном из перьев, зловеще напоминавший тот, что мы видели в Неваде, — только

насыщенных цветов Зимней Династии: ледяного голубого, морского зеленого и закатного лилового.

— Сейчас наверняка скажешь что-нибудь про кордебалет из Лас-Вегаса, — заявила она, подняв на меня взгляд.

Мне потребовалось не меньше секунды, чтобы мои голосовые связки восстановили связь с мозгом.

— Выглядишь совершенно потрясающе, — признался я.

Она улыбнулась в ответ, не сводя с меня своих темных глаз.

— Э… — добавил я. — Правда, с виду оно… не слишком практично.

Леа приняла руку Гленмейла и вышла из лимузина. Пригнувшись, она прошептала что-то Сьюзен на ухо.

Та удивленно приподняла бровь, но кивнула.

— Ла-адно, — протянула она и на мгновение, нахмурившись, закрыла глаза.

И исчезла. То есть совсем исчезла. Не скрылась за практически непроницаемой для взгляда завесой, а просто исчезла.

Моя крестная рассмеялась.

— Так же, как в прошлый раз, детка, только красным.

— Ага, — отозвался из пустоты голос Сьюзен, и она вдруг появилась обратно, широко улыбаясь. — Ого!

— Плащ спрячет тебя не только от глаз, но и от других чувств, детка, — продолжала моя крестная. — И пока ты обута в эти башмаки, твои ноги не оставят ни следа и не произведут ни звука.

— Э… отлично, — вмешался я. — Но мне было бы значительно спокойнее, если бы к этому добавился бронежилет или что-нибудь в этом роде. Так, на всякий случай.

— Гленмейл, — окликнула моя крестная.

Водитель невозмутимо достал из кармана девятимиллиметровый револьвер и практически в упор выстрелил ей в висок. Пистолет рявкнул.

Сьюзен резко дернула головой и пошатнулась, прижав руку к уху.

— Ох! — прорычала она, поворачиваясь к молодому сидхе. — Ах ты сукин сын, так ведь и оглохнуть можно! Еще раз, и я тебе глаза на жопу натяну!

Вместо ответа сидхе с нечеловеческим изяществом наклонился, подобрал что-то с земли и продемонстрировал — сначала Сьюзен, потом мне.

Это оказалась пуля. С расплющенным наконечником, из-за чего она стала похожа на маленький гриб.

Мы оба, скажем так, вытаращили глаза.

Леа развела руками.

— Фея-крестная, — невозмутимо сказала она.

Я ошалело покачал головой. У меня ушел не один год на то, чтобы разработать, изготовить и усовершенствовать защитные заговоры для моего кожаного плаща, но и так защита ограничивалась непробиваемостью кожи. Леа же обеспечивала своими чарами неуязвимость всего тела.

Я вдруг ощутил себя жалким дилетантом. Что ж, возможно, иногда оно и полезно.

И тут я, нахмурившись, тряхнул

головой. Дары моей крестной обладали невероятной мощью — однако вселенная редко дает тебе что-то задаром. Это так же верно в отношении магии, как и физики. Потратив несколько лет напряженного труда, я, возможно, повторил то, на что способны подарки Леа. Сидхе работают с той же магией, что и я, хотя отношения у них с ней совсем другие. Однако же столько энергии в одной точке означало, что где-то в другом месте ее стало ровно на столько же меньше. Или что за это рано или поздно придется заплатить.

Скажем, долголетием.

— Крестная, — поинтересовался я. — Как долго будут работать эти ваши дары?

Ее улыбка сделалась немного печальной.

— Ах, детка. Я же крестная-фея, не так ли? Такие штуки длятся сравнительно недолго.

— Только не говорите мне, что до полуночи.

— Ну конечно, нет. Я же не из Летних! — Она возмущенно фыркнула. — До полудня.

Что ж, не лишено логики. Моих чар для плаща хватало на несколько месяцев, и я рассчитывал в следующий раз растянуть их действие на год с лишним. Дары моей крестной питались той же энергией, сила их была неизмеримо выше — значит, и срок действия на порядок уступал моему. Моя самооценка несколько восстановилась.

— Леа, — спросил я. — Вы мою сумку захватили?

Гленмейл открыл багажник и протянул мне сумку, сбоку которой были приторочены Мечи в ножнах. Я взял ее и кивнул.

— Спасибо.

Он с улыбкой поклонился. Я испытывал сильный соблазн дать ему на чай и посмотреть, что будет дальше, но с сокрушением вспомнил, что кошелек остался в синих джинсах и теперь предположительно сделался частью нового наряда. Возможно, он должен был вернуться в полдень завтрашнего дня — если, конечно, я останусь к тому времени жив, чтобы еще нуждаться в джинсах и кошельке.

— Я подожду здесь, — сказала Леа. — Когда вы будете готовы ехать ко входу на первую Тропу, Гленмейл отвезет нас туда.

— Отлично, — кивнул я. — Идемте, принцесса.

— С удовольствием, сэр Рыцарь, — откликнулась Сьюзен, весело сощурив глаза. Я взял ее под руку, и мы вошли в церковь.

Глава тридцать девятая

Дверь охранял Саня. Он широко распахнул ее перед нами и одобрительно посмотрел на Сьюзен.

— Случаются дни, — заметил он, — когда мне нравится моя работа.

— Идем, — сказал я на ходу. — Времени в обрез.

Саня в буквальном смысле слова щелкнул каблуками, взял Сьюзен за руку и галантно поцеловал ее чуть ниже запястья. Балда здоровая.

— Ваша красота превыше всех сравнений, леди.

— Спасибо, — улыбнулась Сьюзен. — Но нам правда надо спешить.

Я закатил глаза и направился дальше.

В гостиной шел негромкий разговор. Когда я вошел, все замолчали. Я задержался у двери и окинул взглядом всех, кто собирался помогать мне вернуть дочь.