Перелом

Кук Робин

— Думаю, что он ни с кем не был близок. Разве что только с тобой.

— Оглядываясь в прошлое, я думаю, что и со мной он не был близок. Это трагедия, и я думаю, что существенная доля вины лежит на его отце.

— Держи меня в курсе! — сказал Джек. — Мы отправляемся в свадебное путешествие, но мой сотовый телефон останется со мной.

— Сегодня я узнала еще об одной неприятности. Неделю назад Крэг взял семь миллионов долларов под залог нашего дома.

— Но разве он мог это сделать без твоей подписи?

— Мог. Когда мы покупали дом, он настоял на том, чтобы покупка была

оформлена на его имя. Говорил что-то о налогах и страховке, но в тот момент меня все это не тревожило.

— Он взял семь миллионов наличными?

— Нет. Мне сказали, что он перевел их на номерной счет в каком-то офшоре.

— Если будут нужны деньги, дай мне знать. У меня их хватает. Ведь последние десять лет я почти ничего не тратил.

— Спасибо, брат. Я буду помнить об этом. А пока я займусь частной практикой.

Ласково попрощавшись с сестрой, Джек закончил разговор. К гостям он вернулся не сразу. Он думал о капризах судьбы. Он с Лори поедет в свадебное путешествие, а сестре и ее детям предстоят душевные муки.

Джек поднялся со стула и пошел в зал, там его ждала Лори. И скоро у них будет новый дом.

ЭПИЛОГ

Гавана, Куба

12 июня 2006 года, 14.15

Джеку хотелось увезти Лори в необычное место, подальше от туристической суеты. Вначале он подумал об Африке, но потом решил, что это слишком далеко. Индия тоже его не вдохновила. Кто-то предложил Кубу. Джек поначалу отмел эту идею, но, забравшись в Интернет, он скоро понял, что ошибается. Летели до Гаваны через Нассау на следующий день после бракосочетания. В самолете они впервые познакомились с кубинским менталитетом. Джек зарезервировал номер в отеле «Насьональ де Куба», рассчитывая, что там сохранился старинный дух кубинской столицы. Отель им понравился. Он располагался на набережной в заповедном округе старой Гаваны. Хоть былой лоск гостиницы немного и потускнел, сервис был выше всяких похвал, а кубинцы вопреки его представлениям оказались вполне счастливыми людьми.

Лори пока еще не таскала его осматривать достопримечательности, и они ограничивались спокойными прогулками по старинному, почти реставрированному центру Гаваны. Иногда они попадали в районы, где дома находились в плачевном состоянии. Но, несмотря на это, здания сохраняли остатки прежнего величия.

Однако большую часть времени Джек и Лори спали, ели и валялись на пляже. Джек подробно рассказал жене о том, что произошло в Бостоне. Лори сочувствовала всем, включая Джека, а всю эту историю окрестила Американской медицинской трагедией. Джек с горечью согласился с этим определением.

— А почему бы нам не организовать экскурсию в сельскую местность? — вдруг спросила Лори, нарушив полусонную отрешенность Джека, лежащего на белом шезлонге у бортика бассейна.

Джек ладонью прикрыл глаза от солнца и взглянул на жену. Лори смотрела на него, высоко вскинув брови. Джек догадался об этом, поскольку брови оказались чуть выше верхней кромки солнцезащитных очков.

— Неужели ты хочешь пожертвовать этой великолепной, праздной жизнью? — спросил Джек. — Если уж

на побережье так жарко, то в глубине острова температура наверняка как в доменной печи.

— Я же не говорю, что мы отправимся туда сегодня или завтра, — ответила Лори. — Мы выберем один-два дня перед отъездом. Позор, если мы не познакомимся с островом и не перешагнем границы этого туристического рая.

— Наверное, ты права, — без всякого энтузиазма произнес Джек. Мысль о царящей вдали от побережья жаре вызвала у него приступ жажды. — Я принесу что-нибудь выпить, — сказал он, поднимаясь.

— А не мог бы ты раздобыть немного мохо?

— О, какое искушение!

— Мы же на отдыхе, — сказала Лори. — Если ты составишь мне компанию, я выпью. После ленча можно будет поспать.

— Замечательная мысль, — сказал Джек, поднялся с шезлонга и сладко потянулся. Ему вдруг захотелось взять напрокат велосипед и хорошенько погонять, но эта идея испарилась уже на пол пути к бару.

Поймав взгляд бармена, Джек заказал две порции. Пил он чрезвычайно редко, а в полдень — никогда. Но после вчерашнего эксперимента, от которого он получил большое удовольствие, Джек решил, что в расслабляющей дневной выпивке нет ничего предосудительного.

Ожидая заказ, он лениво оглядел бассейн. У бортика сидели женщины, стройные фигуры которых привлекали взгляды. Безбрежные просторы Карибского моря сверкали под солнцем. С моря дул легкий, шелковистый ветерок.

— Ваши напитки, сэр, — сказал бармен, привлекая внимание Джека. Джек подписал чек и взял бокалы.

Когда он развернулся, чтобы пойти к бассейну, его взгляд задержался на лице сидящего за стойкой мужчины. Джек посмотрел еще раз, а затем, утратив приличия, просто уставился на незнакомца. Их глаза на миг встретились, но мужчина мгновенно переключил все свое внимание на сидящую рядом с ним красивую смуглую девушку.

Джек пожал плечами, повернулся и пошел к своему шезлонгу. Но, сделав всего несколько шагов, повернул назад. Он обошел бар и вскоре оказался за спиной заинтересовавшего его человека. Тот говорил на вполне сносном испанском языке. Во всяком случае, язык он знал лучше, чем Джек.

— Крэг? — произнес Джек достаточно громко, чтобы человек мог его услышать. — Крэг Бауман? — повторил он чуть громче.

Никакой реакции не последовало. Бокалы, которые Джек держал в руках, мешали ему. Преодолев внутреннее сопротивление, он поставил один бокал на стойку и слегка прикоснулся к плечу незнакомца. Тот повернул голову и посмотрел на Джека. По его взгляду и вопросительно поднятым бровям было видно, что он Джека не узнает.

— Чем могу быть вам полезен? — спросил он по-английски.

— Крэг? — повторил Джек, глядя ему в глаза. Как бывший офтальмолог, он всегда смотрел собеседнику в глаза. По глазам он мог не только определить общее состояние человека, но и понять его настроение. В глазах этого мужчины он не уловил никаких эмоций. Зрачки не изменили своего размера.

— Боюсь, что вы меня с кем-то спутали. Меня зовут Ральф Лэндрам.

— Простите, — сказал Джек, — я не хотел вам мешать.

— Все нормально, — произнес Ральф. — А как зовут вас?

— Джек Стэплтон. Откуда вы прибыли?