Перелом
Шрифт:
— Ваша честь, — повернувшись лицом к судье, сказал Рэндольф, — могу ли я злоупотребить на несколько мгновений терпением суда?
— Две минуты! — недовольно бросил судья Дейвидсон. Он позволил Рэндольфу поговорить с Джеком только ради того, чтобы избавиться от выскочки. Было ясно, что судья очень недоволен, что кто-то помешал гладкому ходу процесса.
Рэндольф подошел к барьеру, окинув Джека высокомерным взглядом, и вполголоса произнес:
— Это уже выходит за все рамки.
— Я обожаю нарушать
— Я не могу этого сделать. Я уже вам все объяснил. Кроме того, я выступаю с заключительным словом.
— Я провел вскрытие, и теперь могу дать показание, подтвержденное письменными заявлениями судмедэксперта и токсиколога, что доктор Бауман невиновен в медицинской халатности.
В броне невозмутимости Рэндольфа появилась трещина. Об этом говорил его взгляд, метнувшийся сначала на судью, а затем снова остановившийся на Джеке. Времени на размышление и тем более на дискуссию у него не было.
— Мистер Бингем! — нетерпеливо произнес судья. — Ваши две минуты истекли.
— Посмотрю, что можно сделать, — прошептал Рэндольф, прежде чем вернуться на трибуну. — Ваша честь, можно ли мне приблизиться к вам?
— Если это необходимо, — недовольно пробурчал судья Дейвидсон.
Тони вскочил и присоединился к Рэндольфу.
— Что происходит? — шепотом поинтересовался судья. — Кто этот человек?
Судья бросил короткий взгляд на Джека, который стоял у дверцы барьера. Сумку он поставил на пол, а конверт по-прежнему держал в руках.
— Это доктор Джек Стэплтон, — сказал Рэндольф. — Доктор Стэплтон — судмедэксперт из Нью-Йорка. Насколько мне известно, он считается первоклассным специалистом.
— Вы его знаете? — спросил судья Джексон, обращаясь к Тони.
— Да, я его встречал, — ответил адвокат, не вдаваясь в подробности.
— И что ему здесь надо? С какой стати он сюда заявился? Его появление нарушает все правила. Мягко говоря.
— Я высказал ему это почти в таких же выражениях, — сказал Рэндольф. — Но он хочет выступить как свидетель.
— Это недопустимо! — бросил Тони. — Его нет в списке свидетелей, и он не давал предварительных показаний. Это возмутительно!
— Умерьте свое негодование, — сказал судья тоном, с которым обращаются к непослушному ребенку. — И почему же он просит допросить его в качестве свидетеля?
— Доктор Стэплтон заявляет, что обладает сведениями, полностью снимающими с доктора Баумана обвинения в медицинской халатности. Он говорит, что у него есть письменные доказательства массачусетского патологоанатома и массачусетского токсиколога.
— Это чистейшее безумие! — выпалил Тони. — Защита не имеет права в последнюю минуту выставлять нового свидетеля. Это нарушает все правила и уложения со времен Великой хартии вольностей!
—
Тони едва удержался от продолжения, но злость скрыть так и не смог. Об этом ясно говорило выражение его лица.
— А вы знаете, где он получил информацию, с которой хочет выступить в суде? — спросил у Рэндольфа судья.
— Доктор Стэплтон упомянул о том, что провел аутопсию Пейшенс Стэнхоуп.
— Если аутопсия может потенциально снять с ответчика обвинение в неправильном лечении, то почему она не была проведена ранее? В таком случае судмедэксперт получил бы возможность стать свидетелем.
— Не было оснований считать, что аутопсия будет иметь доказательную ценность. Я уверен, что мистер Фазано со мной согласится. Клиническая картина в данном деле не вызывала никаких сомнений.
— Мистер Фазано, вам было известно об аутопсии?
— Только то, что рассматривалась ее целесообразность.
— Черт возьми! — обронил судья Дейвидсон. — Теперь я оказываюсь между молотом и наковальней.
— Ваша честь, — не выдержал Тони, — если ему позволят выступить свидетелем, я…
— Обойдемся без угроз, советник. Мне прекрасно известно, что прискакавший сюда доктор Стэплтон не может быть свидетелем. Этот вопрос не рассматривается. Я мог бы объявить о продолжении процесса, и в этом случае доктор Стэплтон стал бы свидетелем. Но все мое дальнейшее расписание загремело бы в тартарары. Я не хочу этого, но я не хочу и того, чтобы апелляция по моему решению оказалась бы успешной. А шансы на отмену решения весьма велики, если свидетельства доктора Стэплтона окажутся действительно сенсационными.
— Почему бы вам не выслушать доктора Стэплтона, ваша честь? — спросил Рэндольф. — Это помогло бы вам принять решение. А чтобы не тратить время, вы могли бы побеседовать с ним в судейской комнате.
— Приглашение свидетеля в судейскую комнату само по себе является нарушением.
— Но я слышал, что подобное иногда случается, — заметил Рэндольф.
Судья Дейвидсон подумал и кивнул, видимо, придя к внутреннему согласию.
— Идея мне нравится. Я объявлю короткий перерыв, но присяжные пусть остаются на месте. Мы провернем это дело как можно быстрее. Вы согласны с этим планом, мистер Фазано?
— Меня от него тошнит, — прорычал Тони.
— У вас есть другие предложения? — ядовито поинтересовался судья Дейвидсон.
Тони отрицательно покачал головой. Адвокат истца был вне себя от ярости. Он рассчитывал выигратьсвое первое дело о медицинской халатности, и теперь, когда от успеха его отделяло всего несколько часов, похоже, назревал крах. Тони прошел к столу истца и налил себе воды. Во рту у него пересохло, а в горле першило.
Рэндольф подошел к Джеку и распахнул дверцу барьера.