Перекресток
Шрифт:
По опыту следователя, обычно существовали три причины, по которым убийцы оставляли жертву в очень людном месте: во-первых, из-за ошибки, неудачного выбора времени, то есть им пришлось бежать с места преступления; во-вторых, если преступники гордились собой и хотели похвастаться; и в-третьих, потому, что какая-то часть убийц, сознательно или нет, хотела, чтобы их остановили. Часто причины номер два и три были взаимосвязанными. Луиза не думала, что убийца совершил ошибку. К тому же она не сомневалась, что еще и положение тела имело большое значение. Независимо от того, выпендривался убийца или хотел быть пойманным,
Направляясь назад к машине, Луиза едва сдерживала себя, чтобы не броситься бежать, изо всех сил игнорируя детский страх заблудиться в тумане. Вытряхнув песок из обуви, она с облегчением забралась внутрь машины и включила обогреватель. Согреваясь, она читала сообщение от матери, где говорилось, что Эмили забрали, а Пол находится дома. Луиза сразу поняла истинный смысл объяснения матери, что брат был «потрепан».
Отец попросил ее не видеться с Полом, то есть дать ему выспаться после адского похмелья, на что Луиза неохотно согласилась. Она позвонила Томасу.
– Привет, Луиза, все хорошо?
У Блэкуэлл не было времени на светскую беседу. Офис уже наводнили слухи, почему она не смогла провести вскрытие и зачем ей пришлось спешить в Бристоль после звонка из школы.
– Прекрасно. Как прошло вскрытие?
– Да ничего особенного. Много чего я не хотел бы видеть или нюхать, – отметил Томас. Он явно легкомысленно относился к этому испытанию.
– К каким выводам пришел Демпси?
– Подтвердились его подозрения, возникшие еще на пляже. Ублюдок заставил несчастную пройти через какой-то совершенный кошмар и только потом убил ее. Множественные переломы ног и плеч. Обе лодыжки сломаны. Похоже, он связал жертву и пытал, а потом лишил жизни. Демпси нашел несколько волокон в ранах на запястьях и лодыжках. Их отправили в отдел судебно-медицинской экспертизы.
Луиза закрыла глаза. Она боролась с образами в сознании. Мотивы, которые заставили кого-то причинить такие муки другому человеку, были совершенно непонятны, но каким-то образом еще и возраст Вероники затруднял обоснование такой жестокости. Последовательность событий наводила на мысль, что убийство спланировали и организовали. Теперь полиции предстояло определить, была ли Вероника намеченной целью или убийство произошло случайно.
– Причина смерти?
– Что-то, как и полагал Демпси, ей вонзили в правое запястье. Есть несколько следов надрезов, словно убийца пытался найти нужное место. Из-за этого получилось довольно большое отверстие – пару сантиметров в диаметре. В конце концов убийца перерезал лучевую артерию, и Вероника истекла кровью. Демпси уверен, ее переместили после смерти.
– Значит, у нас даже нет места убийства, – вздохнула Луиза.
– Я могу просмотреть отчет с вами сегодня вечером? – спросил Томас.
Луизе показалось, она услышала в его интонации надежду на встречу с ней.
– Пришли мне по электронной почте.
– Пока все?
– Да, Томас. Спасибо, – сказала Луиза и повесила трубку. Она пока не хотела возвращаться домой. Мысль о ее жилище, украшенном изображениями трупа Вероники Ллойд на стене, не радовала. Блэкуэлл позвонила одной из своих бывших коллег, Трейси Пью, и договорилась встретиться с ней в Клифтоне в Бристоле. Трейси была сержантом в городе в ее команде и все еще работала в том же подразделении, что и старший инспектор
– Привет, я рада тебя видеть, – произнесла она, встала и обняла Луизу. На мгновение ошеломленная смесью запахов никотина и духов, Луиза обняла Трейси в ответ. Блэкуэлл было очень приятно видеть старую приятельницу и бывшую коллегу. После отъезда из Бристоля она решила отрезать от себя как можно больше людей, и Трейси была единственным человеком, с которым Луиза поддерживала контакт, но и его свела к минимуму. Некая стратегия преодоления. Впрочем, радушный прием Трейси заставил Луизу задуматься, не совершила ли она ошибку.
– Что ты будешь? – спросила Трейси.
– Я выпью совсем чуть-чуть. Я за рулем.
Трейси улыбнулась и заказала Луизе бокал белого вина. Бывшей коллеге Луизы было за тридцать. Громкая, уверенная в себе женщина, с непослушной копной вьющихся черных волос, Пью получила в офисе досадное прозвище «Парикмахер», но не из-за волос, а из-за стереотипа, по крайней мере среди мужчин, что Трейси – парикмахерское имя. Хотя никто не осмеливался так назвать ее в лицо. Трейси нельзя было приручить. С ней опасались связываться. Трейси Пью была фактически доверенным лицом Луизы Блэкуэлл в Бристоле, и Луиза безоговорочно доверяла ей.
– Так как там Уэстон-Болыпая-Грязища? – спросила Трейси. Они заняли место в маленькой кабинке в задней части бара. В отличие от Луизы, чей акцент был предельно слабым, Трейси говорила полностью по-бристольски. Она, как само собой разумеющееся, опускала согласные в конце слов, и иногда Блэкуэлл ловила себя на том, что напрягается и пытается понять, что говорит ее приятельница.
– Как всегда. Вы там, наверное, слышали о теле?
– Конечно. Ваши новости дошли до нас. Звучит как фильм ужасов. Я собиралась позвонить тебе по этому поводу.
Луиза хотела облегчить душу и рассказать Трейси все: и о ночных текстовых сообщениях от Финча, и о плачевном состоянии, в которое попал ее брат, и о бедной племяннице, но не знала, с чего начать, поэтому продолжила тему работы.
– Тело Вероники Ллойд оставили на пляже. Похоже, убийца предварительно пытал ее, – сообщила Луиза, понизив голос. Трейси покачала головой. Ей не нужно было больше ничего говорить. Обе женщины достигли той стадии карьеры, когда поняли, что мир полон больных ублюдков, и мало что могло их шокировать.
– Есть у нее кто-то?
– Никакой семьи. Только друзья в теннисном клубе, – сказала Луиза.
– Думаешь, убийство случайное?
Луиза отхлебнула вина, слишком сладкого и тепловатого, и немного подумала над этим вопросом.
Блэкуэлл почувствовала себя виноватой, что была в баре, когда могла вернуться в Уэстон и напряженно работать.
– Нет, я не думаю, что случайное, – заметила она. Луиза Блэкуэлл была рада возможности высказаться. До того как присоединиться к Трейси в баре, она прочитала отчет Томаса на телефоне и решила, что в том, как убийца обращался с Вероникой, прежде чем покончить с ней, присутствовало что-то личное, почти интимное. Раны были специфическими, в частности на запястье и лодыжках, а, по опыту следователя, следы случайного нападения были бы более хаотичными.