Перекресток
Шрифт:
Сумев наконец выдохнуть, я стал присматриваться, пытаясь обнаружить пересадочную станцию — конечную цель моего путешествия. И лишь увидев тонкую, едва заметную на фоне залитого голубым светом планетарного массива черточку, я окончательно осознал масштаб Перекрестка и понял, почему его создателей считают богами.
Огромная, способная вместить население пары крупных мегаполисов, станция казалась крохотной, по недоразумению попавшей сюда ресничкой, былинкой, которую в любой момент может смести случайный порыв ветра. Между тем мы приближались к «былинке», и она вдруг скачком выросла, заполнила горизонт, надвинулась, подставляя бок причального цилиндра.
Следовало
Вернувшись в каюту, я сел на койку, еще раз проверил, все ли уложено, запихнул в боковой карман бритвенные принадлежности и двинулся к выходу.
После тесных коридоров корабля зал поражал своими размерами. Полупрозрачные стены, внутри которых клубился подсвеченный откуда-то снизу туман, плавно изгибаясь, возносились ввысь и терялись среди сплетений лестниц и переходов. На стенах вспыхивали и гасли информационные надписи, извещавшие о том, что как на станции, так и на самом Перекрестке запрещены имперские аугментики, а также любое оружие, кроме того, что перечислено в особом списке. Все это повторял мелодичный женский голос, причем, учитывая, что раздавался он, казалось, над самым моим ухом, в зале была установлена мощная установка передачи аудиосигнала.
Интересно, где бы взять этот список, — подумал я, и тут же зажужжал мой комм. Посмотрев на экран, я удивленно изогнул бровь — вот это оперативность. Местная сеть не только уже подключилась к комму, но и скинула пакет с основными документами и инструкциями для прибывающего на станцию, а также изрядное количество рекламных презентаций местных ресторанчиков, магазинов, парикмахерских, ремонтных симбот-мастерских, оружейных лавок и прочая, прочая, прочая.
Я открыл список разрешенного оружия. Что ж, впечатляет. Но — все только на поверхности, или, как тут, оказывается, принято говорить, «на плоскостях». В остальном же правила, на первый взгляд, достаточно либеральные. Впрочем, посмотрим, насколько они такие на самом деле. Исходя из того, как тихо и скромно, но в то же время цепко контролировали зал парни в неброской серо-голубоватой форме, здесь и вправду старались не показывать власть лишний раз. И это было правильно — как я прочитал, станция была не просто пересадочным пунктом к плоскостям. Практичные парни из администрации Комитета по ксеноархеологии привлекли к строительству инвесторов, а затем выбили для станции статус особой экономической зоны.
Они рассчитали идеально — станция очень быстро превратилась в огромный транспортный узел, большинство транспортных компаний предпочло изменить существующие трассы лайнеров, включив в них Перекресток, вместо того чтобы прокладывать отдельные маршруты и организовывать новые рейсы. Год от года рос и объем грузовых перевозок, Перекресток требовал огромного количества материалов для все новых и новых жилых куполов и исследовательских комплексов, симботов и запчастей к ним, лекарств, оружия, боеприпасов, исследовательского и спасательного оборудования и огромного множества других товаров, которые становятся необходимыми везде, где человек остается всерьез и надолго.
«И контрабанды здесь тоже должно быть немало», — тут же подумал я.
— А я говорю, что согласно подпункту двенадцать дробь шесть и гиперссылке двадцать семь вашего же перечня разрешенного оружия,
Слева от меня на прозрачную стойку таможенного терминала навалился высокий осанистый старик. Нет… не старик, тут же поправил я себя. Мужчина в годах. Судя по развороту плеч и уверенным свободным движениям, он еще многим молодым мог устроить качественную трепку. Таможенник, тоже, кстати, внушительных габаритов, смотрелся на его фоне неуверенным и мелким. Вжимая голову в плечи, он бормотал что-то невнятное. Наконец, не выдержав напора пожилого джентльмена, набрал команду на своем комм-браслете. Рядом материализовался неприметный человек с непроницаемым выражением лица. Выслушав громогласную тираду деда, он невозмутимо произнес, кивнув на лежавший перед прибывающим здоровенный металлопластовый футляр:
— Откройте, пожалуйста.
Затаив дыхание, я смотрел, как дед, бурча, расстегивает замки, и гадал, прав я или нет. Прав!
Я с трудом удержался, чтобы не присвистнуть восторженно, увидев, как бодрый дедок с легкостью извлек на свет божий многоцелевой огневой комплекс ОК-15, он же штурмовая винтовка «Василиск», и аккуратно положил его на стойку. Ай да дедушка!
Таможенник и неприметный человечек смотрели на лежащую перед ними могучую дуру с задумчивой грустью.
— И каким образом она подпадает под указанные вами пункты? — осведомился наконец неприметный.
— Вот! Вот же! — Дед потряс перед его носом рубчатым коробом. Интересно, у него в обойме обычные снаряды из обедненного урана или что-нибудь «из старых времен», откуда родом и сама винтовка?
Старший таможенник аккуратно вынул из цепких пальцев деда обойму и положил в прозрачный контейнер:
— Вам на коммуникатор поступит сообщение с кодом доступа. При отбытии на объект или, как тут чаще говорят, на плоскость, вы сможете забрать свою собственность. До этого момента она будет храниться в особом хранилище. Если у вас есть другие комплекты боеприпасов для вашего средства самозащиты, вы должны сдать их немедленно.
Все так же сердито ворча, седой джентльмен полез в футляр.
Надо отдать таможенникам должное. Упаковав оставшиеся обоймы, они отпустили деда довольно быстро и без лишних придирок.
Покусывая нижнюю губу, я смотрел, как он идет через зал прилета, и гадал, зачем же ему «Василиск»? Модель, конечно, довольно древняя, но все еще крайне эффективная. И никак, ну никак не оружие самозащиты.
Впрочем, мне хватало и своих проблем, и я выбросил старика с «Василиском» из головы.
— Господин Мартин Зуров? Ваш багаж, пожалуйста. Да, положите на сканирующую стойку. Провозите ли вы какие-либо запрещенные законами Федерации препараты либо устройства, входящие в список запрещенных ксенотехнологий?..
Я остановился в скромной, но на удивление чистенькой и тихой гостинице, расположенной всего тремя ярусами ниже пересадочного пассажирского модуля.
В течение двух стандартных суточных циклов я осматривался.
Я ходил по барам и клубам, медленно бродил вдоль полок, самых настоящих полок, а не демонстрационных мониторов супермаркетов, маленьких магазинчиков, торгующих снаряжением и запчастями для симботов, кондитерских лотков, контейнеров с горячей лапшой и хот-догами, и слушал.