Перекресток
Шрифт:
Вроде бы все логично, да не совсем. Наверняка Синеглазка о Чокнутом прекрасно знает, понимает, что тот со своим безобидным любопытством может бродить поблизости, и просто так его грохать не будет — зачем ему привлекать к себе лишнее внимание?
Следовательно, было это нечто выходящее за рамки обычной деятельности господина Илова.
Теперь добавим сюда явную озабоченность моих шефов и визит ночного гостя. Возможно, все это совпадения, но в такие совпадения я не верю. Сюда же относим следы, которые я видел, и делаем нехитрый вывод: Чокнутый наткнулся
И вот это было совсем фигово, поскольку объект этот, видимо, находился где-то неподалеку от цели нашего похода. И раз они видели нашу группу, то вполне могут решить, что и эти потенциальные свидетели им совершенно не нужны. К тому же Илов, скорее всего, работает по заказу и к нему вполне могут направить и спеца для контроля «местных исполнителей». Ох, представляю я себе, что это могут быть за спецы. От этой мысли мне стало совсем паршиво.
Однако сейчас я не мог ничего сделать, поэтому закрыл глаза и заснул. Опыт подсказывал, что скоро мне понадобятся все силы. Надо отдохнуть.
Синеглазка никогда не считал себя человеком с богатым воображением, он даже гордился тем, что все его мысли, интересы и желания лежат исключительно в практической плоскости. Именно это делало его таким успешным дельцом и хорошим боссом. Это создавало определенную репутацию — бесстрастного и безжалостного человека. В узком кругу, конечно, но это уже издержки той сферы бизнеса, которую он выбрал.
Но даже его каждый раз поражала немыслимая сложность и нечеловеческая логичность этой горной системы.
Они прошли по краю предгорий и на секунду остановились перед гигантским языком въезда на «паутину», по которой им предстояло подниматься к цели, теряющейся сейчас в тенях и клубах летящего песка.
— Может, переждем бурю здесь? — обернулся к Олегу Илов. — Вот здесь, — показал он на въезд слева, — можно остановиться.
Олег даже не глянул на экран.
— Продолжаем движение по графику. Пока мы укладываемся в срок, но задержки недопустимы.
— Нас может попросту снести с этого чертова серпантина!
Олег пожал плечами.
— Не надо думать о том, что может произойти. Надо быстро действовать. Командуйте: движение на максимально возможной скорости.
Герман нажал клавишу системы связи:
— Дозорным, оставить машины, прыгайте внутрь, двигаемся на максимуме.
И они рванули наперегонки с бурей.
Откинувшись в кресле, Герман наблюдал, как тяжелая, внешне неповоротливая машина стремительно и плавно ввинчивается в немыслимые изгибы и повороты висящего между горных пиков лабиринта. Интересно, для каких машин это предназначалось? Он закрыл глаза, борясь с подступающей к горлу тошнотой, когда транспортер пополз по боковой стенке трассы. Трансп висел над многокилометровой пропастью, и даже у самых закаленных людей сердце уходило в пятки на этом участке дороги. Здесь действовала собственная гравитация, но мозг отказывался понимать противоречащий привычным понятиям факт. Говорят,
В это Илов не верил, но ощущение все равно было преотвратным.
Желудок подпрыгнул к горлу, скальная стена снова заняла привычное положение, и Герман помотал головой. На сидевших же рядом корпоративщиков все это, казалось, не произвело никакого впечатления.
— Готовимся съезжать с паутины, — зачем-то прокомментировал очевидное водитель.
На экране уже мигал зеленый пунктир, указывающий направление. Один из серо-стальных «лепестков» уходил влево, отделяясь от общей массы, и исчезал в широком скальном карнизе, опоясывающем пик.
Потянувшись вперед, Олег увеличил изображение. Стала видна изящная арка в стене и ажурный козырек, выступающий над дорогой. Цель их экспедиции.
Герман переключил один из экранов на визуальный режим — и не увидел ничего, кроме летящего параллельно дороге песка и проблесков огней с «паутины». Водитель аккуратно вел трансп по приборам. Которые, восхвалил богов Илов, здесь более или менее нормально работали.
Машина проползла по карнизу, содрогнувшись пару раз, когда в борт попадали сорванные со склонов валуны, грузно перевалившись, заехал в арку, свернул в глубину зала и остановился.
— Двойка-раз, в симботы и на выход. Проверить помещение.
Олег кивнул своему сопровождающему:
— Идешь с ними, страхуешь, осматриваешься.
Поползли вверх боковины десантных отсеков, и симботы, плавно распрямившись, ступили на поверхность. Жутко свистел и завывал ветер, пробиваясь даже сквозь мощную звукоизоляцию. Как ни странно, песка в огромном зале было немного, время от времени ветер закидывал великанские пригоршни в раззявленную пасть входа, но он же раздирал и разносил их по залу, где пыль вихрилась и вилась черными смерчами.
— Чисто! Чисто! — пробились сквозь треск голоса разведчиков.
Однако Олег, склонив голову к правому плечу, сидел неподвижно и ждал. Наконец раздался третий отчет. Невыразительный голос прошелестел в эфире:
— Чисто, можно разворачиваться.
— Господин Илов, приказывайте своим людям. Разворачиваем гермокупола вот там, блокируем ими этот проход. Оттуда в защитных костюмах идем на нижние ярусы сооружения. Там я отдам дальнейшие распоряжения.
Синеглазка молча кивнул и отправился отдавать приказы своим людям.
Сгибаясь под порывами ветра, которые долетали даже в самые дальние уголки гигантского помещения, люди Илова сняли с транспа один из квадроциклов, который тут же превратили в погрузчик, и сноровисто принялись сгружать оборудование.
Возле входа в овальный коридор, что, извиваясь, уходил в глубь скального комплекса, подвесили полевые лампы, и в их резком белом свете вспенились шары трех гермокуполов. В один из них осторожно внесли капсулы для транспортировки биоматериала. Парни на них косились, но Синеглазка тихонько цыкнул, пригрозив особо суеверным урезать премиальные.