Перекрёсток
Шрифт:
– У нас такого не умеют? – как бы невзначай поинтересовался Сливкин.
– Умеют, только расход энергии будет дикий, а тут из такого дома строят. Кроме стен, есть ещё двери, полимер, из которого они сделаны, очень лёгкий, подозреваю, имеет пористую структуру, но тоже обладает феноменальной прочностью. Тут я теряюсь в догадках, только анализ может помочь, и то не факт. При этом, как ни странно, минимум технических приспособлений, словно они специально избегали техники в быту. Более того, основная их масса…
– Изуродована какими-то варварами, которые охотились за микросхемами, а то и просто за металлом, – перебил его
– Вот именно, – кивнул головой Вайсфельд, – не вяжется такое поведение с такими техническими достижениями.
– Да и не могли люди, пережившие катаклизм, вот так деградировать за какие-то двадцать лет, – снова вставил Илья, – либо катаклизм был значительно раньше и мы ошиблись в расчётах, на самом деле сменились несколько поколений, либо изначально в этом мире жили два народа, цивилизованный и не очень. У нас ведь тоже есть европейцы и африканские пигмеи.
– Вот только у первых больше шансов пережить эпидемию, а то, что это была эпидемия, сомнений нет, все косвенные признаки указывают на это, – вступил в разговор Стасюк, – разработка вакцины пигмеям недоступна. Если они выжили, то должны здорово отличаться от «белых» людей генетически. Чуть ли не разные виды. Элои и морлоки.
– А теперь подходим к самому интересному, – сказала Сомова и поставила на стол череп местного аборигена, – а были ли они людьми вообще?
– Собираюсь это проверить, в костях есть остатки ДНК, неплохо сохранились. Имеющаяся аппаратура мало что позволяет, но анализ провести попробую.
– А некоторые выводы можно сделать, не дожидаясь анализа, – снова начала Сомова.
– Лидия Михайловна, не темните уже, – поторопил её Головин, – интриги и так достаточно.
– Так вот, если вы заметили, то все найденные нами останки, а нашли мы их немало, – люди очень высокого роста. И вот этот человек, – она погладила череп, – при жизни бывший очаровательной молодой девушкой, оказался ростом более двух метров. Это первое. Второе: объем черепа увеличен. По моим прикидкам, примерно две тысячи семьсот кубиков. Для человека это выше самой верхней границы нормы. Далее: у девушки этой тридцать шесть зубов, восемь шейных позвонков, изменённое строение кисти, тринадцать пар рёбер. Я проверила, у остальных то же самое. Или мы имеем дело с расой, подвергшейся однотипным мутациям, возможно направленным, или это просто другой вид человека.
– Постойте, – сверкнул начитанностью Илья, – как же так? Зубы я могу понять, рёбра тоже, но количество позвонков – это ведь отличительный признак всех млекопитающих.
Сомова только развела руками.
– Завтра попробую отсканировать череп, компьютер воссоздаст внешний вид. Узнаем, как эта красавица выглядела. А пока, раз уж я здесь единственная женщина на девять мужиков, займусь приготовлением ужина. – Она убрала череп в рюкзак и взяла в руки флягу с водой.
Все на какое-то время замолчали, Илья вдруг забеспокоился, что-то в последних словах Лидии Михайловны его насторожило. Он не понимал, что именно. Какой-то когнитивный диссонанс. Несоответствие того, что он видит тому, что он слышит. Стоп! Он обвёл взглядом окружающих. Девять мужиков. В зале было только восемь. Причём девятый отнюдь не вышел по нужде, его с самого начала не было с ними.
– А где… Климов? – задал он вопрос в пустоту.
Ответом ему было только малоинформативное хмыканье. Выходило, что программиста никто не видел,
На поиски отправились Ефим Вайсфельд, Паша Старостин и Илья. Они взяли с собой мощные фонари, которые днём будут заряжать от солнечной батареи, Ефим вооружился мачете, Паша – телескопической ножкой из серебристого металла, которую выкрутил из какого-то прибора, а Илья, за неимением лучшего, достал перочинный нож. Нож, кстати, несмотря на несерьёзные размеры, был очень качественным и острым, человек, знающий технику ножевого боя, мог бы немало дел с таким натворить, но Илья, как известно, к таким не относился.
Когда они спустились по лестнице, их догнал Сливкин и задыхающимся голосом проговорил:
– Возьмите, вот, – он протянул им нечто, вроде электронных часов, – датчики, мне Зацепин выдал, а я не успел вам раздать. На экране компьютера отображают, кто где.
– Не успел?!! – переспросил Ефим, закипая, как чайник.
– Спокойно, – Илья взял его за плечо, – поздно уже психовать, надеваем и пошли, хоть сами не потеряемся.
– Глядя с ненавистью на руководителя экспедиции, Ефим натянул на руку пластиковый браслет и нажал кнопку активации. Экран «часов» засветился, вышла надпись, что такой-то запеленгован и жив.
– Как далеко берёт? – спросил сквозь зубы Ефим.
– До десяти километров, – растерянно ответил Сливкин, – но чем дальше, тем менее точно показывает.
Он развернулся и пошёл обратно. А трое поисковиков отправились на поиски товарища. Они понятия не имели, где его искать, но рассудили, что он явно где-то недалеко, поскольку уходить пока смысла не было. К тому же, его явно привлекали механизмы, стало быть, нужно идти туда, где их много. Они направились к невысокому зданию, похожему на заводской корпус, Ефим объяснил, что сам хотел туда зайти, но отложил на завтра.
Внутри здания была масса интересных механизмов, о назначении их судить было сложно, но размеры и сложность внушали уважение. Лучи мощных фонарей шарили по углам, Паша указал на следы. Пол здесь был усыпан непонятной бурой пылью, на которой отпечатались следы ботинок. Собственно, это мог быть кто угодно, они не помнили, в какой обуви был Климов и какие следы он оставлял. Немного прошагав по следу, они наткнулись на непонятный агрегат, сходный с паровым котлом, его опоясывала лестница из серебристого металла. Они поднялись повыше. Илья негромко крикнул:
– Евгений Иванович, вы здесь?
Ответом была тишина, а на другой стороне «котла» луч фонаря выхватил красные пятна на полу. Они спрыгнули вниз. Паша нагнулся и окунул палец в одно из пятен. Поднёс к глазам.
– Кровь, относительно свежая, час максимум.
– Значит, жив? – спросил Илья.
– Не факт, надо искать.
Они начали обыскивать помещение, тщетно надеясь обнаружить раненого товарища за каким-нибудь агрегатом. Но тот как сквозь землю провалился, или наоборот, улетел по воздуху. Тронув Илью за плечо, Паша показал лучом фонаря на окно, находящееся, примерно, в четырёх метрах от пола. Стекла там не было, зато рядом с ним красовался кровавый отпечаток обычной человеческой ладони.