Перекресток
Шрифт:
Харат кивнул и четвёрка следопытов быстро понеслась прочь от рощи, укрывшей магов…
Земля гудела под тяжёлой поступью тысяч ног. Орки двигались широким фронтом, подбадривали себя громкими криками и постепенно выстраивались боевым порядком: вперёд выбрались мощные пикейщики, выставив перед собой тяжёлые дубовые щиты, за ними следом воины тащили лестницы, длинные шесты, мотки грубых веревок с привязанными трехпалыми гаками и заряженные орочьей магией бомбы. Ещё дальше плотной толпой шагали вооружённые тесаками и топорами хряки, а замыкали строй шаманы и лучники. Харат не ошибся, Орда наступала привычным порядком, как и столетия
Воздух содрогнулся от протяжного рёва — армия остроухих бросилась в атаку. Их было много… настолько много, что замершая в тревожном ожидании крепость казалась крошечной щепкой в море плескавшегося вокруг грязно-зелёного студня. Первая волна нападавших под прикрытием щитов достигла стен, тут же откатилась назад, оставляя на узенькой полоске свободной земли тела убитых и раненых — защитники крепости времени даром не теряли. А затем раздался страшный грохот сработавших бомб… В окутанных пылью и дымом стенах образовались широкие бреши. Толпа орков вновь бросилась вперёд, рассчитывая с помощью лестниц и крючьев быстро преодолеть полуразрушенную каменную преграду. Если хряки попадут в Краст, оставшимся в живых людям не позавидует даже обречённый на казнь…
Дегару повезло — лучники действительно так увлеклись битвой, что совершенно не обращали внимания на то, что творится у них за спиной. Опомнились они в самый последний момент, когда грозный следопыт выцеливал последнего оставшегося в живых шамана на правом, ближайшем к роще, фланге нападавших. Неслышно в шуме боя прозвенела тетива и орки остались без магической защиты, чем моментально воспользовался Карр: среди хряков медленно, как раковая опухоль, начал разгораться огонь безумия, постепенно захватывая всё новые клеточки живого организма уродливыми метастазами коллективного помешательства. Вслед удирающей во весь опор четвёрке людей в воздух взвились сотни стрел, но догнать дерзких следопытов уже не могли…
Агриэль перевел дух только среди деревьев. Давненько не приходилось устраивать скачки перед целой армией зелёных! Жутковато, знаете ли… Мечник с тревогой посмотрел в сторону далёкой крепости — удивительно, но судя по яростным крикам, защитники крепости всё ещё держались. Отчаянье или бесстрашие одинаково утраивают силы и нет смысла гадать, что сейчас заставляет гарнизон Краста оставаться на стенах. Главное, чтобы не победил страх, потому что следом неизбежно придёт смерть. Законы войны жестоки и действуют всегда с беспощадным постоянством…
Агриэль повернулся к стоявшим рядом магам: Карр сжимал в кулаке свой амулет и что-то негромко шептал, а Харат, закрыв глаза, держал в ладонях сверкавший ярким голубоватым светом крупный кристалл. Внезапно старик громко произнёс длинную непонятную фразу и мечник чуть не упал от неожиданности — земля под ногами ощутимо дрогнула, а по рядам нападавших тут же покатились гигантские волны взбунтовавшейся почвы. Они сшибались между собой, образовывали водовороты и чёрные гребни, отскакивали назад и, замерев на мгновение, вновь бросались друг на друга как непримиримые враги, решившие драться до последнего вздоха. Из этой мешанины земли, травы и искалеченной плоти отчётливо доносились
Вождь Огу не мог понять, что заставило его остановиться возле тела убитого шамана. Мысли в голове орка свернулись клубком, как ленивая весенняя гадюка, и никак не удавалось отыскать причину беспокойства. Скрюченное тело колдуна настойчиво притягивало взгляд — что-то давно забытое рвалось наружу, но не находило выхода. О чём просит вспомнить покойник, о какой беде старается предупредить, широко раскрыв клыкастый рот? Не повезло шаману — стрела угодила прямо в горло, а слетевший при падении амулет безмолвным колокольчиком тихо покачивался на древке, словно паук на ветру…
Стрела! Что-то в ней не так!
Орк подошёл ближе. Оперение смертоносного жала показалось ему знакомым, но он всё равно никак не мог вспомнить, где же раньше его видел. Слегка загнутые в разные стороны кончики серых перьев… Очень необычно, такое невозможно забыть… Вождь с усилием выдернул стрелу и забрал с собой, рассчитывая потом обязательно выяснить причину терзавшей его смутной тревоги.
Остатки армии поспешно возвращались в лагерь на границе…
Испанец поражался выносливости старого Магистра — за время пути они только два раза останавливались на короткий ночлег в маленьких деревушках возле дороги, а Мадук всё так же бодро держался в седле и ни на что не жаловался. С другой стороны, стоит ли удивляться — ведь и Харат целый день провёл на коне и тоже не выглядел усталым. Возможно, все здешние маги одинаково удобно чувствуют себя как верхом, так и на ногах. Рассказал Серхио почти всё, не решился только объяснить необходимость и способы сохранения целостности мира, о которых говорил опальный Магистр. Пусть сами разбираются при встрече — чужой мир, чужие законы. Тем более, что некоторые рассуждения Харата испанец и сам до конца не понимал…
Хоредон вынырнул из-за кромки леса неожиданно — раскинувшийся на пяти пологих холмах, он напоминал великана, прилегшего отдохнуть после сытного обеда и погреть старые кости под лучами летнего солнца. Внутренний Город заметно возвышался над остальными постройками и являл собой как бы вздувшийся живот гигантского обжоры, протянувшего по склонам длинные жадные "руки" — россыпи посадских домов. В отличие от Дастарога, поражавшего строгой монолитностью голого камня, стены и башни столицы были выложены желтоватыми ровными плитами ракушечника, что придавало защитным сооружениям Хоредона скорее праздничный, а не устрашающий вид. Плавной дугой столицу огибала река с заросшими длинноволосыми ивами низкими берегами, убегающая к далёкому лесу на горизонте.
По мере приближения к воротам навстречу отряду Мадука попадалось всё больше и больше народа — проехали воины, одарившие путников настороженными взглядами, тянулись в обоих направлениях одна за одной крестьянские телеги, поднимали пыль на обочине неторопливые пешие странники. Испанец невольно придержал коня, как только всадники выехали на широкий деревянный мост, невольно залюбовавшись плавным колыханием длинных хвостов тины в струях прозрачной воды. Больше всего сейчас хотелось остаться одному и ни о чём не думать… Шумно вздохнув, он догнал стражников, миновал высокую арку ворот и оказался на многолюдной улице Хоредона.