Перекрёстки

Kriks

– Меня пригласили, кажется, на свидание, – тихо и нехотя выдавила Канна.

– Ёху! – воскликнула Мари, Мати хлопнула в ладоши.

– И ты поэтому такая потерянная? – Маттис рассмеялась, – Брось, Канна, твоя диссертация никуда не денется. Всего один вечер.

– Наполненный романтикой и поцелуями, – подхватила Мари, – а потом, весьма вероятно, и чем-то более соблазнительным…

– Стоп, стоп, – Канна прикрыла глаза и выставила руку вперед, – прекратите сейчас же, не то меня хватит удар.

– Да что с тобой? – нахмурилась

Мари.

– В самом деле, Канна, ты заучилась, – поучительно заключила Мати, ставя перед сестрой бокал с чаем.

– А вы не спросите, с кем? – Канна поставила локти на стол, сплела пальцы и положила на них подбородок.

– А точно! – Мати махнула ножом, – Хотя какая разница…

– Что значит какая разница? – холодно переспросила Канна. Мати нахмурилась и отвернулась делать бутерброды, Мари растерянно переводила взгляд с одной на другую.

– Да перестаньте, – медленно ответила Марион, – так с кем? – она осторожно посмотрела на Канну. Когда та начинала злиться, связываться с ней не хотелось. А сейчас Канна явно кипела внутри.

– Цинк.

– Чтоооо? – Мари так широко открыла рот, что он занял пол-лица, Мати вскрикнула и уронила колбасу на пол, – чёрт!

– Нет-нет-нет, – Мари забарабанила руками по столу.

– Ты нас разыгрываешь! – чуть истерично заключила Мати, усевшись на стул и напрочь забыв о еде.

– Хотелось бы, – мрачно отозвалась Канна.

– Он… он что, сам пригласил тебя? – чуть заикаясь, уточнила Мари.

– Нет, прислал любовное письмо, – огрызнулась Канна.

– Ну а что, просто откажи ему, – Мати нахмурила брови. Нервозность Канны начинала раздражать.

– Как я откажу Цинку?! – заорала Канна.

– Тоже верно, – кивнула Мари, – тогда просто сходи, ну… там, посидишь с ним в ресторане и всё!

– А как же романтические поцелуи и что ты там еще говорила?

– Ооо, нет, – взвизгнула Мари, – фу, какая гадость!

– И вообще, ты сама виновата, – отрезала Мати, снова взявшись за бутерброды.

– Ах вот как! – Канна всплеснула руками.

– А что, вечно какие-то неприятности притягиваешь. Давно завела бы с кем-нибудь роман, и дело с концом.

– Какая ты умная! А если я не хочу заводить ни с кем романов?!

– Эй, девочки, – начала Мари примирительно, – не стоит ругаться из-за Цинка между собой.

– Разумеется, – буркнула Мати, – надо теперь орать на нас.

– Я не орала на вас! – Канна вскочила из-за стола, – Благодарю за поддержку! – она быстро вылетела с кухни.

– Истеричка, – бросила Мати.

– Ну зачем ты так, – устало ответила Мари, берясь за кружку с чаем.

– А как еще? Мы что ли виноваты, что Цинку в голову пришла идея отношений с ней?!

– Ладно, на меня не ори.

– Без проблем.

– Спасибо.

– Не язви, – раздраженно ответила Мати.

– Не буду.

– Всегда ж так было! – не успокаивалась Мати, – Всё время она сначала отказывается

от всех удовольствий, а потом начинается что-то такое, от чего избавиться невозможно.

– Ну, Цинк не саранча, – заметила Мари, – так что можно отвязаться от него. Он же, э… – она запнулась, потом втянула воздух носом и выдала, – всё же мужчина!

– Вообще-то он киборг, я всегда считала, – Мати медленно жевала бутерброд.

– Я тоже так считала, – скромно согласилась Мари, и обе замолчали.

Йо прошел в гостиную и уставился на брата. Хао нехотя отложил книгу и поднял голову.

– Кто тебе поставил такую замечательную отметочку? – Хао кивнул на лицо брата, под левым глазом которого расплылся большой синяк. Он сидел в кресле в гостиной с книгой и чашкой кофе на столике. Рядом был зажжен камин, и Йо знал, что Хао делал это только тогда, когда всё вокруг его переставало интересовать.

– Да это я сам, – Йо плюхнулся в соседнее кресло и взял из большой трехъярусной вазы с фруктами яблоко, – чтобы нас с тобой не путали.

– Опоздал, дружок. Я для этого по утрам встаю раньше на 15 минут, – он тряхнул длинными волосами.

– Ага, что-то не помогает. Вечно с хвостами, – он хрустнул яблоком, – распускай их тогда.

– Много счастья окружающим, – спокойно отозвался Хао, глядя на огонь, – Так кто тебя так?

– Твоя популярность, – усмехнулся Йо, – и заметь, я совсем не сержусь.

– В смысле? – Хао наконец посмотрел на него.

– В смысле я сегодня проводил перепись, мне открыла прелестная девушка, которая только что выпрыгнула из постели своего парня. Потом показался и сам парень, и я получил. За тебя, между прочим. Вернее за твои, видимо, взаимоотношения с этой длинноногой особой.

– Ааа, – Хао тихо рассмеялся, – так тебе и надо.

– Он еще и радуется, – обиженно буркнул Йо.

– Теперь мы квиты. Ты отобрал у меня Анну, и получил за это, – мрачно уточнил Хао.

– Это ты у меня отобрал Анну, – поправил Йо, – на какое-то время. И это ты должен получить за то, что еще и целовал её. А она моя. И всегда была, и будет.

– Ты должен поблагодарить меня, – зло отозвался Хао, – за то, что я ограничился только поцелуями.

– Я же сказал, я не сержусь за то, что меня сегодня побили, – улыбнулся Йо, наблюдая за братом, – а мог бы.

– Ну-ну, – усмехнулся Хао, – значит мир?

– Мир, – Йо поднялся на ноги.

– Отлично. Но запомни, упустишь её ещё раз – и она к тебе не вернется.

– Запомню, – кивнул Йо и вышел из гостиной, Хао вздохнул.

Фиона сидела за столом и покрывала ногти розовым лаком, напевая вслух известную песню, когда в дверь к ней постучали.

– Вооойдиитеее, – нараспев отозвалась девушка.

– Как и всегда, она занята собой, – со смехом констатировала Джин увиденное.

– Джин! – Фиона сорвалась с места и заключила подругу в объятья, – Ты наконец вернулась!