Переход
Шрифт:
— Нет. Верю. Если ты два года в лесу один прожил и даже ряху такую наел — верю. Но это я, а вот люди эти… им покажи, они решать будут: брать тебя или не брать.
Когда Алексей Павлович готовился к переходу, он почти три месяца провел в Пуэрто-Рико, осваивая на очень интересном частном стрельбище самое разнообразное оружие. И научился очень метко стрелять из всего, что в мире было сделано до пятьдесят шестого года. То есть почти из всего: хотя на стрельбище и имелась немецкая зенитка, из нее пострелять не получилось: к ней просто снарядов не было. Но вот саму пушку изучил он очень детально. А если учесть, что «кванты времени» для перехода он там использовал по максимуму…
Почему-то
Забавная была эта штука — переход. Елена ее называла «энергетическим двойником базовой реальности Земли», вот только там координаты пространства и времени как-то менялись местами. И когда в нашей реальности время шло вперед, в переходе оно тоже двигалось… куда-то, но при этом точка перехода «оставалась на месте» и просто сдвигалась по времени назад. Елена первый раз туда попала в день вручения ей Нобелевской премии: ее она получила за свою «единую теорию поля». Правда, что это такое, она в дневнике не написала, отметила лишь, что после изучения перехода оказалось, что ее «теория» — полная фигня. Но при вручении премии у нее лопнула молния на юбке — и она так распереживалась по этому поводу… Для того, чтобы попасть в переход, нужно, чтобы какой-то там потенциал мозга был как раз в перевозбужденном состоянии.
Второй раз она получила эту же премию, прекрасно помня о собственном фиаско — и молния у нее уже не лопнула, но от волнения она несла какую-то чушь вместо своей благодарственной речи. И снова влетела в переход — а затем она уже это проделывала осознанно до тех пор, пока не решила, что в одиннадцатой попытке все прошло идеально. Ну а после этого она принялась за изучение перехода…
Вирджилл попал в переход когда он буквально просрал пару сотен миллионов денег из банка, где он работал «менеджером по инвестиционным вкладам», Йенс — когда на самолете из-за элементарной беспечности разбилась его жена — капитан швейцарской команды по высшему пилотажу. Алексей Павлович — тоже после исключительно неприятного события, но вот у них и попасть получилось «вовремя», и про способ «возвращение во времени» они все же не забыли. А Елена их как-то нашла в реальной реальности, «тоже изучила» — и узнала о переходе еще больше всякого интересного.
Оказывается, что в переход можно попадать не только ночью во сне, но тогда у человека не остается энергии на возвращение, и он остается там навсегда. Елена выяснила, что при этом в реальности человек в лучшем случае умирает, а что происходит в худшем, она не пояснила. А еще она выяснила, что в переход люди попадают часто, но большинство не сохраняют о случившемся ни малейших воспоминаний, хотя чаще всего «дежавю» — это как раз именно такие воспоминания… но о произошедшем уже в другой реальности.
Еще она узнала, что в переход «проваливается» не сам человек, а его так называемая «энергетическая копия» — которая всегда возвращается в «оригинальное тело». Но если «телу» лет немного, то «возвращение» делает ребенка либо гением, либо — гораздо чаще —
Причем коты должны сами перевести через «стену» человека: проделать это, просто таща их с собой, нельзя. Но если коты захотят… Елену коты провести захотели, и она оказалась в нашей реальности примерно за полсотни лет до собственного рождения. И в ее дневнике появилась последняя запись: «в переходе человек всегда остается в том возрасте, в котором он вошел в него впервые».
То есть пройти теоретически можно… а Галя умерла в семьдесят втором. А лекарство от ее неизлечимой ранее болезни нашли в начале двухтысячных, и его нужно было дать один раз еще ребенку — то есть задолго до даты рождения Алексея. Простое лекарство, то есть теперь Алексей Павлович знал, что он его легко воспроизведет. Потому что, дочитав дневник Елены до конца, он понял, что он будет делать.
Никому при этом не причинив горя: Елена все же отметила, что если «копия» уйдет «за временной барьер», то «оригинал» просто проснется, причем не «до», а просто проснется, на следующее утро. Потеряв при этом на довольно длительный срок способность входа в переход. В нашей реальности Елена смогла снова войти только в девяносто семь — и именно тогда появилась последняя запись в ее дневнике. А Вирджиллу она позвонила и рассказала об этом на следующий день, за неделю до собственной смерти.
Алексей у этого британского финансиста спросил, а уж не ушла ли Елена снова «за временной барьер», но тот лишь хмыкнул:
— Ты же кормишь каждый раз эту рыжую кошку… кошки там откуда-то появляются когда путешественник по лимбу в реальности уходит насовсем. Елена даже старухой была очень красивой, такой же, как эта кошка. Да, если ты вдруг когда-то захочешь уйти за стену… Знаешь, чем человек старше, тем ему труднее зайти в лимб. А я уже совсем не мальчик, так что когда ты там встретишь толстого почти черного кота, ты ему скажи — и я тебя провожу. Вместе с Еленой и Йенсом: после ухода жены он, думаю, здесь уже не задержится, а там мы, надеюсь, друг друга найдем. И да, парень, я открыл для тебя отдельный счет, его, надеюсь, тебе хватит надолго. А мне больше не звони и в гости не прилетай: я все же немного боюсь и не хочу, чтобы твоя цветущая физиономия мне об этом напоминала…
Глава 2
Стрелять Алексей Павлович учился профессионально. Правда, когда Алексей Павлович учился, он имел ввиду совсем иные цели, но усердия в обучении проявил немало, а уж сколько патронов он пожег! И не только пожег, но и просто так попортил — но теперь Алексей и с патронами знал, как «правильно обращаться». А «специально обученные люди» никуда сильно не спешили, как они ему сказали потом, у них еще месяц «на репетиции» оставался. И, собственно, помогать они парню решили исключительно в качестве «еще одной репетиции», а помогать они решили ему потому, что Алексею своим рассказом удалось немного помочь их командиру — лейтенанту Акуличу — отомстить за родных. То есть ему кто-то давно уже рассказал, что произошло в его родном селе, но раньше у него «доказательств не было» — а теперь доказательства появились, хотя и «косвенные», но теперь-то Акуличу никто не запрещал собирать и доказательства прямые…