Переход

Шаповалов Александр Викторович

Покуда мастер Кайхо колдовал над склянками и всевозможными чайниками, Ямура проводил время за тем, ради чего и приехал. Он думал. Так сложилось, что все самые важные решения в своей жизни он принимал в этом ресторанчике, за столом, который достался ему по наследству от отца. А подумать было над чем. Две недели назад Тошиба получил очень любопытный факс от Стивенсона, там было всего несколько слов. В факсе указывался шифр и номер ячейки в одном из вокзалов в Токио.

— Наконец-то, — произнес Ямура когда прочитал факс.

Он ждал этого сообщения почти два месяца и, если быть честным, иногда ругал себя, что обратился в Стивенсону. Окажись тот предателем, Тошибе грозили бы большие неприятности. Все обошлось, но легче на душе у Ямуры не стало.

Он предполагал, что ожидает человечество, но то что прислали русские через Стивенсона, грозило раздавить морально. Сухие цифры в присланной русскими записки били наотмашь не хуже профессионального боксера. Они весомо отличались от цифр, которые приводили ему в конгломерате, когда уговаривали вступить в сообщество. Знай он тогда, во что это все может вылиться, вырезал бы всех под корень. Но что было, то прошло, теперь настает время платить за содеянное и когда он оплатит этот счет, неизвестно. Хорошо бы при своей жизни, чтобы не оставлять такой груз на плечах своих потомков.

Мастер Кайхо закончил приготовления и поднес Тошибе чай. Он взял его и втянул аромат напитка. Как всегда, тот был божественен, Ямура сделал глоток, и вкус благородного напитка наполнил рот. Нигде в мире не могли приготовить такого чая. В Европе ему приходилось пить помои, которые невежды-европейцы называли настоящем чаем.

«Не стоит об этом сейчас», — одернул себя Ямура. Перед ним был дар богов, и он хотел насладиться им без помех хотя бы и со стороны собственных мыслей.

Он пил напиток маленьким глотками с закрытыми глазами, и каждый глоток помогал ему почувствовать себя другим человеком. Чище и лучше, конечно, ненадолго, но этот глоток невинной чистоты был ему необходим. Когда Ямура поставил чашку на столик, в ресторанчике стояла такая тишина, что можно было услышать биение сердца сидящего рядом. Ямура выдохнул и открыл глаза, сказка закончилась, он вернулся в обычный мир.

— Господину понравился мой чай? — спросил Кайхо.

— Да, мастер, вы сегодня были великолепны, как никогда, — ответил Ямура.

— Будет ли мне дозволено обратится к вам, Ямура-сан, с просьбой? — с поклоном спросил Кайхо.

— Говорите, мастер, ваше умение заслуживает уважения и поощрения, — произнес Ямура.

— Прошу прощения, господин, я лишь выполняю долг чести, — снова склонившись проговорил Кайхо.

Ямура невольно напрягся: долг чести — очень серьезная вещь.

Мастер чайной церемонии засунул руку в рукав кимоно. Личный охранник Ямуры в один миг оказался за спиной матера и, положив руку на меч, напряженно ждал, что будет дальше.

Кайхо осторожно вытащил из рукава коммуникатор и положил его перед Ямурой.

— Человек, которому я обязан, попросил передать вам это. Он сказал, что вы ждете от него эту посылку. Он сказал, что устройство настроено на ваш биокод и для других оно недоступно, — не поднимая головы, произнес мастер.

Ямура никак не показал обуревавших его противоречивых чувств. Будь он где-нибудь в Европе, то, не задумываясь, ушёл бы, не прикасаясь к устройству, но здесь такие действия вели к потере лица, в первую очередь перед собой. Раздумья длились несколько секунд, затем он еле заметно кивнув телохранителю, взял коммуникатор и приложил большой палец к сенсорной панели. Телохранитель обнажил меч и стал наизготовку.

На коммуникаторе включился экран, и почти сразу появилась надпись, гласящая, что устройство работает только с наушниками.

Ямура повертел вещицу и обнаружил с левой стороны миниатюрные наушники. К его удивлению, они соединялись с устройством при помощи шнуров, такого он не встречал уже много лет, пожалуй с тех времен, как ходил в школу. Он вставил наушники.

— Здравствуйте, господин Ямура, — раздалось в наушниках, — Извините, что мы обращаемся к вам на английском языке, это издержки секретности. Привлекать посторонних мы не можем себе позволить на данном этапе, я же владею только английским. Установить контакт с вами поручено мне. Позвольте представиться: я — Глеб Давыдов, заместитель директора ФСГБ

России. Должен предупредить вас — запись после прослушивания сразу уничтожится, устройство также защищено от подслушивания и записи. Думаю, времени на обдумывание полученной информации у вас было достаточно. Если вы готовы продолжать наше сотрудничество, нажмите желтую кнопку и коммуникатор получит подготовленную для вас информацию. Если нет — нажмите красную и устройство будет уничтожено через десять секунд. До свидания, господин Ямура. Едва голос смолк, как на экране появились цифры отчета самоуничтожения. Тошиба отреагировал на это легким поднятием бровей, затем нажал на желтую кнопку. Через мгновение устройство запросило разрешение на принятия послания по электронной почте. Ямура нажал на зеленую клавишу и информация стала загружаться в коммуникатор.

Отложив загружающеюся информацией устройство, Ямура посмотрел на Кайхо.

— Спасибо, мастер, за чай и за посылку, я действительно её ждал, — после чего он встал и направился к выходу.

Телохранитель с занесенным для удара мечом подождал, пока хозяин выйдет, после чего, отправив меч в ножны, поспешил догнать ушедших. На улице с появлением босса все пришло в движение. Телохранители напряглись, готовые в любую секунду закрыть хозяина своими телами. Снайперы на крышах водили стволами своих мощных винтовок из стороны в сторону, осматривая окрестности.

Ямура сел в автомобиль, машина тут же сорвалась с места, за ней последовали машины эскорта, в которые на ходу запрыгивали охранники, и только снайперы оставались на месте, высматривая тех, кто мог бы заинтересоваться отъездом босса.

— Что значит этот жест? — спрашивал себя Ямура — Почему они использовали это место и человека, которого я уважал за его мастерство? Может, они хотели мне показать, что для них нет секретов?

Надо признать, это им удалось. Русские ворвались в его самый скрываемый и охраняемый мир, в место, куда не был вхож ни один из его партнеров, в место, где ему легко думалось, где он отдыхал душой. Но больше всего удивило то, что они дали о себе знать через человека, преданного своему делу, который был для многих воплощением древних устоев, на которых держится дух Японии, по крайней мере для таких людей, как Ямура.

Да, русским удалось громко заявить о себе и о серьезности своих намерений.

За окнами мелькали окраины Токио, кортеж Ямуры направлялся в одно из его владений. Он устал и хотел отдохнуть от суеты и шума. Ему надо было как следует во всём разобраться, чтобы сделать следующий шаг. Через полтора часа машины остановились возле ворот замка, построенного в стиле середины шестнадцатого века. Хотя машина и ее номера были хорошо известны в замке, охранники не спешили её впускать, и только, когда из первой машины вышли два охранника, сбоку огромных ворот открылась небольшая калитка. Оттуда появилось несколько человек, одетых в обыкновенные кимоно. Один из них, судя по всему старший, направился к кортежу. Водитель опустил стекло, чтобы подошедший смог увидеть сидящих внутри. Увидев Ямуру, воин сложил руки в традиционном приветствии.

— Господин, — произнес он, сделав поклон головой, затем развернулся и подал знак, чтобы открывали ворота.

Спустя минуту Ямура поднимался в свои покои. Личные комнаты владельца замка, как и все помещения были аскетичны, ничего лишнего, все как и несколько веков назад. Комнату разделяли бумажные перегородки, расписанные традиционной графикой и картинами лучших мастеров Японии, как старых, так и современных. Единственным островком современных технологий был рабочий кабинет.

Скинув одежду, Ямура кинул взор на лежащий на низком столе коммуникатор. Поборов в себе желание взять его и пройти в кабинет, чтобы просмотреть полученную информацию, он прошел в соседнюю комнату и залез в горячую ванну. Через несколько мгновений Ямура жестом показал сидевшей в углу служанке, чтобы та открыла окно. Женщина, с присущей кошкам грацией, исполнила пожелание хозяина и вновь опустилась на коврик в углу в ожидании новых приказаний.