Переговорщик
Шрифт:
Открытая кабина лифта одну за другой миновала корабельные палубы, по которым быстро, но без излишней спешки и суеты сновали люди в одинаковой светло-серой летной форме. Офицеров от рядовых отличала только вертикальная малиновая полоска на левой стороне груди, на которой размещались знаки различия, соответствующие званию и занимаемой должности. У рядовых полоска была темно-синего цвета.
– Почему у тебя на груди нет знаков различия? – спросил Алексей у Нокуара.
– Знаки различия размещаются только на летной форме, – ответил энсин. – На парадной их нет.
Алексей попытался припомнить,
– Почему так?
– Звания и должности имеют значение только во время учебного или боевого вылета. Когда важна каждая секунда и бывает нужно очень быстро сориентироваться в ситуации. Вне корабля мы все просто военные, а потому – никаких знаков различия.
– И никакой субординации?
– Разумеется.
Алексей понял суть конфликта энсина с вахтенным офицером. Нокуар считал, что, поскольку на нем парадная форма без знаков различия, а на землянине вообще гражданская одежда, он может вести себя с ним как равный с равным. У вахтенного офицера на сей счет, видимо, было другое мнение. И не исключено, что, если бы на месте Алексея оказался любой другой член экипажа, вахтенный офицер не обратил бы внимания на нарушение субординации со стороны энсина. То есть Нокуар пострадал из-за него. Потому что он – землянин. Именно ему вахтенный офицер продемонстрировал, что у них на корабле все пункты устава соблюдаются неукоснительно. С ним действительно обращались как с приглашенной «звездой». Это было лестно, но Алексей не мог сказать, что ему это нравится. Он бы предпочел, чтобы ему уделяли не больше внимания, чем всем прочим.
Они вышли из кабины лифта на пятом уровне.
Указатель с изображением похожего на ромашку цветка сартус – фортанского символа медицины – советовал повернуть направо.
– Может, теперь расскажешь, зачем мы летим в систему Гордон-Три?
– Об этом знают только командующей операцией, капитан корабля и, возможно, трое его помощников. Я думаю, всю необходимую информацию вам сообщат на совещании.
– Но это не спасательная операция?
– Уверен, что нет. Если бы шахтерам на Три-Два-Пять потребовалась помощь, спасатели уже давно были бы там. К тому же мы и не спасатели.
– Конфликт с сайтенами?
– Я не в курсе.
– Но предположения-то у тебя есть?
– Зачем строить предположения, если скоро будет доступна достоверная информация?
«Очень по-фортански», – отметил про себя Алексей.
Глава 10
Остававшиеся до старта три с половиной часа Алексей провел, знакомясь со своим новым местом работы и вверенным его заботам персоналом.
Медицинский отсек приятно удивил нового старшего врача.
В его распоряжении находились две смотровые, две перевязочные, изолятор на двенадцать коек и три операционные, оснащенные самой современной аппаратурой. В отдельном помещении был установлен фармацевтический автомат, способный синтезировать любое лекарство, как по каталогу, так и по выписанному врачом
Под началом Алексея находились одиннадцать врачей, все, разумеется, фортаны, и четыре универсальных робота-автомата, способных выполнять работу санитаров.
Только знакомясь с врачами, Алексей вдруг сообразил, что бывший старший врач, возглавлявший медицинскую службу на корабле до его прибытия, мог оказаться одним из его нынешних подчиненных. При мысли об этом Алексею, признаться, сделалось немного не по себе. Он понятия не имел, как ведут себя в подобной ситуации фортаны. Но он был абсолютно уверен, что если бы эта команда состояла из землян, то в ней непременно бы сложилась группировка, настроенная оппозиционно по отношению к новому старшему врачу. Уже хотя бы только потому, что они его не знали. Потому что он все делал не так. Потому что при нем все шло не так, как прежде. И это только в том случае, если бы новый старший врач был, как и они все, землянином. Фортан, назначенный на должность старшего врача в команду врачей-землян, не имел бы ни малейшего шанса наладить нормальную работу. Да какое там – он не смог бы рассчитывать ни на один понимающий взгляд.
Алексей внимательно вглядывался в лица своих подчиненных, пытаясь хоть что-то в них прочесть. Но – тщетно. Врачи-фортаны, все как один, были спокойны и корректны. Они вели себя так, будто все шло, как и должно. Казалось, они не находят ничего необычного в том, что за несколько часов до боевого вылета им назначили нового старшего врача, да к тому же еще и землянина. Никто не проявлял недовольства ни по какому поводу. Даже пожелай новый старший врач к чему-нибудь придраться, придраться было не к чему. И это только сильнее заводило Алексея.
Ему стало казаться, что невозмутимость фортанов нарочитая, а вежливость подчеркнутая. Хотя, скорее всего, это было не так. Они лишь вели себя как фортаны, а Алексей оценивал их с точки зрения землянина.
Если так пойдет и дальше, то ничем хорошим это не закончится. Это Алексей понимал отлично. Дурацкое чувство собственной неполноценности нужно было удавить в зародыше. Нельзя даже мысли допускать о том, что кто-то может тайно затевать против него какие-то козни. А главное – никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаться выяснить, кто был старшим врачом до него и где он теперь.
Личные каюты врачей располагались не на третьей, жилой, палубе, где находились каюты остальных офицеров и кубрики, в которых по десять человек селились рядовые, а рядом с медицинским отсеком. Что было вполне разумно – не требовалось много времени на то, чтобы оказаться там, где ты мог понадобиться в любую минуту.
В каюте старшего врача, помимо довольно просторного помещения общего назначения, которое можно было преобразовать и обставить по собственному вкусу, имелась небольшая спальня, туалет и душевая кабина. Открыв встроенный шкаф, Алексей обнаружил там аккуратно сложенную летную форму и серую кепку с широким козырьком и эмблемой корабля на тулье.